7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова

может сделать монах-аскет по своим причинам, то, может быть, надо найти кого-то другого. Например, того, кто знал госпожу Ма Ша ранее.— А… — начала было я в надежде получить подтверждение своим мыслям.— Тот мальчишка? — прервал меня настоятель. — Который владеет чайной с плохим чаем? Да, он тоже мог бы изгнать осколок из тела твоей сестры.— Тогда… — начала было я, уже подозревая, чем всё закончится.— Нет, — покачал головой старик.

Как и ожидалось, меня прервали.— Он тоже не будет этого делать.— Но… — я начинала понимать, что меня крайне раздражает общение с тем, кто знает твои мысли наперёд.

Старик усмехнулся:— О, всё просто — ему лень.

Я медленно вздохнула и прочла в душе сутру Сердца, напомнив себе о необходимости быть почтительной к старикам. Они ведь совсем как дети.

Некоторое время мы со старцем-настоятелем молчали, наблюдая за Юлань. Потом я не выдержала и спросила:— А мой путь? Он какой?

Признаюсь, мне, как и многим, хотелось получить быстрые ответы на мучившие меня вопросы. Старец-настоятель только усмехнулся:— Добродетельная идёт по своему пути. Откуда этому старому монаху знать, каков её путь?

Что-то мне подсказывало — мерзкий старикашка, ставший теперь номером один в моём личном списке мерзких старикашек, прекрасно знал, какой путь мне предстоит пройти. Знал и молчал.— Добродетельной не стоит гневаться, — усмехнулся настоятель.

Как же всё-таки неприятно, когда все твои мысли и чувства видны другому человеку так ясно, как дно реки сквозь прозрачную воду.Я попробовала приглушить свои хотя бы поверхностные мысли бесконечным чтением сутры Сердца. Но, судя по выражению лица монаха-настоятеля, я была не первая в попытке скрыть что-то от него таким образом.— Добродетельной стоит научиться смирению, терпению и принятию, — заметил аскет-настоятель.— А иначе? — заинтересовалась я.— А иначе другим людям будете меньше нравиться, — усмехнулся настоятель. — Будьте проще, и, как говорил один беспокойный ребенок, «люди к тебе потянутся». К тому же, если слишком торопиться, можно не заметить открытое окно при запертой двери.

Я невольно вздрогнула, уловив в фразе про людей лёгкий отголосок госпожи Ма Ша. Это было то, что она вполне могла сказать. Закатив глаза, я мысленно по-детски порадовалась тому, что настоятель этого не видит. Впрочем, в глубине сердца я прекрасно понимала, что все мои мелкие мыслишки прекрасно понятны этому слепому.— Эта недостойная смиренно примет урок, преподнесённый мастером, и приложит все силы для смирения гордыни и укрощения характера, — приложила я кулак к раскрытой ладони и церемонно поклонилась.

Старик хмыкнул, словно показывая, что не сильно верит моим словам. Я тоже в них особо не верила.— Добродетельная может стать великой и ужасной. А может — просто великой, — усмехнулся старец. — Впрочем, не этому старому монаху учить юное поколение. Сил нет, суставы скрипят, кости ломит. Старость…

Прибедняется, — мысленно фыркнула я про себя, вполне обоснованно подозревая, что если будет нужно, этот старец, у которого «сил нет, суставы скрипят, кости ломит», предоставит нам преимущество, а потом захватит всё поле одной костью. Разумеется, опровергать сказанное я не стала, терпеливо ожидая продолжения.— Этот старик и так уже задержал вас, — кажется, наш разговор действительно подходил к концу. — Добродетельную уже заждались ваши друзья.

Я собралась было возразить, что никакие они мне не друзья, но вздохнула и промолчала.— К тому же путь добродетельной должен быть продолжен. Хоть монастырь и может вас укрыть, но достойно ли благородным практикам скрываться в буддийских стенах? Впрочем, — усмехнулся старик, — если вы готовы принять монашество, я могу посоветовать хороший женский монастырь.

Фразу «не дождёшься, старикашка» я в себе подавила и, улыбнувшись, заметила:— Эта недостойная благодарит за учения и смиренно сокрушается о необходимости продолжить своё путешествие, несмотря на желание припасть к мудрости настоятеля и благодати храма.

В конце концов, недвусмысленное предложение «убирайтесь из монастыря» в словах настоятеля сложно было не заметить.

***

— Я убью мерзкого старикашку! — буквально завопила я, выходя из тёмного портала, куда нас буквально вытолкнули на выходе из храма.— Не получится, — отмахнулась Сой Фанг. — Аскет-настоятель сильно выше по уровню.

Я раздражённо дёрнула плечом, недовольно признавая её правоту:— Прорвусь ещё через пару уровней, вернусь и убью мерзкого старикашку, — поправилась я.— А смысл? — заинтересовался Фу Тао.— Душу отведу, — призналась я.

Сейчас мы стояли на пороге гробницы госпожи Ма Ша. При том, что ещё буквально несколько ударов сердца назад мы просто выходили из пагоды, готовые к длительному путешествию по опасной долине, полной ядовитых миазмов и существ, которые хотят поужинать тобой, ну или позавтракать, смотря в какой момент ты им попадёшься.

За то время, что я была без сознания после прорыва, Хэй Юэ успела доработать некоторые талисманы, да и общая подготовка была завершена. Что было совершенно неудивительно, ведь я провалялась без сознания практически три дня — это дольше, чем было нами запланировано для подготовки к путешествию. И уже на пороге, перед самым выходом, мы планировали усиленно ускориться, чтобы нагнать потраченное время.

Провожать нас вышел сам аскет-настоятель, на губах которого была едва заметная улыбка. Ещё тогда надо было понять, что это не сулит ничего хорошего. В смысле, конечно, это хорошо, что мы оказались прямо на месте, не тратя время на путешествие через полную миазмов и ядовитых тварей долину. Но можно же было хотя бы предупредить?

Впрочем, я подозревала, что на любой вопрос, который мы могли бы ему задать, ответом было бы: «Таков путь». И судя по тому, как сильно сократилось наше путешествие, уровень культивации старца-настоятеля действительно гораздо выше, чем я могла предположить. Тут первой и второй ступенями не обойдёшься.

Я подавила приступ гнева, поймав себя на том, что подобное недостойно благородной дочери, и вернула в себе внутреннее спокойствие, оставив некоторую пометочку.

Уже собралась было войти в гробницу…— Ну наконец-то! — раздался за спиной хорошо знакомый голос.

А я только-только понадеялась, что госпожа Ма Ша тихонечко посидит в Юлань ещё немного.— Что так долго? Не могли убраться с этого места поскорее? Или вы совершенно не скучали по прекрасной мне?— Мы рассмотрим вариант вернуться в пагоду? — поинтересовалась Хэй Юэ, которая, судя по всему, тоже не особо расстроилась бы от отсутствия госпожи Ма Ша.

Я обернулась и увидела, как чёрное сияние гаснет, оставляя после себя в воздухе едва заметные, уже гаснущие звёздочки.— Уже поздно, — вздохнула я. — Придётся потерпеть. Это последняя гробница.— Злые вы! — возмутилась