Игрек минус - Герберт Вернер Франке

Бен побежал. До его банка данных отсюда недалеко. Он задумался, стоит ли отмечать свой приход на контрольных часах по-настоящему: можно просто сунуть в них старую перфокарту. Нет, не стоит: ведь тогда пропуск не будет пробит, а к тому же то, что он снова опоздал, так или иначе не останется незамеченным.

До того как войти в рабочие помещения, он зашел в туалетную комнату и попытался привести себя в порядок. Губа немного распухла, ощущение было, будто она огромная, однако, бросив взгляд в зеркало, он ничего страшного не увидел. Он смочил носовой платок, приложил к губе, вытер им лицо и руки, причесался… наконец надел поверх разорванной куртки рабочий халат. Опасения его оказались не напрасными. Когда он проходил в свой застекленный отсек, шеф, Сэм Воровски, поднял глаза.

— Что на этот раз? Неотложный визит к врачу? Проверка документов? Транспортная пробка?

— Совершенно верно, транспортная пробка! — запальчиво ответил Вен. — Вы наверняка слышали о беспорядках. Электрички не ходят уже два часа.

— Но я знаю и то, что вы живете меньше чем в десяти минутах отсюда и никакая электричка вам не нужна. — Шеф выставил ладонь, словно защищаясь от Бена. — Без сомнения, у вас найдется десяток оправданий тому, что вы не пришли на работу вовремя. Странно только, что ничего подобного не случается с вашими товарищами по работе. Это происходит только с вами. Приступайте, пожалуйста!

Бен проглотил ответ, который собирался дать. Он вышел от шефа, так с ним и не поздоровавшись.

Но отправился он не на свое рабочее место, а в машинный зал. Как он и думал, его друзья собрались по ту сторону стоявших в ряд запоминающих устройств, скрывавших их от глаз начальника.

— Ты там был, Бен?

— Черт побери, тебе, видно, досталось тоже?

— Расскажи!

— Тише, — попросил Бен. — Он снова меня застукал, было очень некстати. Но я не могу усидеть на месте, когда на улице дерутся.

Все окружили его, посыпались нетерпеливые вопросы:

— Ну, не тяни; что случилось?

Бен стал торопливо рассказывать. Беспорядки начались из-за того, что заклинило входы в вокзал пригородной железной дороги. Недавно входы были автоматизированы, подключены к центральному автомату. И, как случалось и раньше, автоматика отказала, но на этот раз в особенно неподходящее время, утром, когда люди едут на работу. Кто-то неправильно вставил свою карточку, — может быть, красным краем вперед или магнитным покрытием вниз… И входы заклинило, турникеты остановились — никто теперь не мог пройти на платформы. Толпа у входа росла, становилась все многочисленней, а протесты — все громче, и, как уже не раз бывало, обращены они были против начавшейся недавно компьютеризации города. А потом полетели первые камни…

Один из сослуживцев Бена поднял предупреждающе руку, послышались шаги, и все стали торопливо расходиться к пультам, полкам с микрофильмами, фотокопировальным автоматам…

— Снова небольшое собрание? — спросил Воровски. — Прошу вас, господа, приступите наконец к работе. Вы же знаете, что за эти дни мы должны управиться со срочным заданием. Я ожидаю от каждого, что он сделает максимум возможного!

Все неохотно разошлись по своим рабочим местам. Снова сошлись вместе они уже в полдень, после первого же звонка на перерыв.

— Только что сообщили: задержано пятьдесят человек!

Слова эти выпалил вбежавший Франсуа. Он достал из кармана пальто плоский транзисторный приемник и включил его. Послышался голос диктора, читающего успокоительным тоном нечто отнюдь не успокаивающее:

— …с десяти часов вечера до шести часов утра появляться на улицах воспрещается… и потому было предложено лиц, пойманных в момент нанесения ими материального ущерба, судить на месте…

— Вы понимаете, что это значит? Чрезвычайное положение!

— Харди прав! — крикнула Эдвиге, единственная среди программистов женщина. — Я это предсказала еще неделю назад!

Харди подошел к окну и сел, подпрыгнув, на подоконник.

— Крики Кассандры и ее причитания! Только это мы и можем. Сидим каждый на своем месте и радуемся, когда что-то вносит разнообразие в наши серые будни. При этом живем такой же жизнью, как и все. Не так, правда, как бонзы в кожаных креслах: мы вроде маленьких пинчеров, и свою свободу нам приходится защищать — точно так же, как всем другим рядовым!

— А что ты можешь предложить? По-твоему, разумно ввязываться в потасовки с «черными шлемами»?

— «Разумно», «разумно»! А может, иногда лучше послушаться своего внутреннего голоса и посвятить себя чему-то до конца? Без всяких «но» и «если»?

Голоса других попытался заглушить Джонатан. Его положение было особое: он был не только математик, но и психолог. То, что он сказал, прозвучало вполне здраво:

— Никакого противоречия я тут не вижу. Почему нельзя бороться за что-то важное и при этом оставаться разумным?

— И что же ты предлагаешь?

— Кое-что мне в голову приходит, — ответил Джонатан. — Задумайтесь над тем, что послужило поводом для сегодняшних беспорядков.

— Ты о заторах на вокзале?

— Что вызвало заторы? Без электронной системы управления их бы не было. Всего лишь один маленький дефект, а последствия огромные. Сегодня это произошло чисто случайно. А нельзя ли немного… помочь случаю? И кто сумеет сделать это лучше, чем специалисты?

Они умолкли, задумались. Потом кто-то сказал одобрительно:

— Черт возьми, а ведь в этом что-то есть!

Они стали обсуждать. Специально обработанные транспортные карточки, неправильно настроенные сигнализаторы… устроить это и в самом деле относительно легко. И они знают, как это сделать. Электронная система довольно чувствительна: небольшие отклонения от стандарта, незаметные надрезы на карточках, стертая намагниченность — и все остановится. Новые и новые идеи становились предметом обсуждения. Торговые автоматы в универмагах, уличные светофоры, подача воды, энергоснабжение… а ведь еще есть теплоцентрали и кондиционеры, управляемые централизованно, есть средства связи, телефон и видеофон, пневматическая почта и передача изображений по стекловолокну, все управляемые центральным вычислительным устройством… Происходит все это при помощи перфокарт, магнитных карточек, магнитных лент, при помощи систем обработки данных, при помощи программ, — и задачей их и многих их коллег в этом и других институтах является как раз разработка таких систем. Они поняли вдруг, какие возможности дает положение программистов.

— Теперь вы понимаете: если мы захотим, рухнет вся система, — продолжал Джонатан. — Нужно только быть заодно. Убедить как можно больше других программистов в том, что им не следует беспрекословно выполнять приказы. Вопрос стоит об их свободе. Сперва нас заставили разработать системы банков данных, затем речь пошла о выборочном распространении информации, — а что это, если не цензура? И теперь ко всему этому надзор: мы друг за другом должны шпионить! И еще компьютеризация города! Разве