Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

которых нам рельсы ката… лили, – с лёту поправился Даниил. О том, что рельсы на уральских заводах уже не лили из чугуна, как во всех остальных странах, а катали из пудлингового железа, здесь пока ещё не было широко известно. И Даниил желал, чтобы это оставалось так как можно дольше… Хотя, если Веллингтон пообещал Тревитику покровительство и решение вопроса с кредиторами в обмен на возращение в Англию, эта тайна останется тайной не слишком долго. Уж отличить чугун от железа англичанин был вполне способен, так что в этом случае речь могла идти только о технологии рельсопрокатки. Но и её сохранить в тайне сколь-нибудь надолго было проблематично – прокат и станки для его производства известны в Европе со времён Леонардо да Винчи.

– Крепостной? – слегка удивился английский герцог, после чего кивнул и о чём-то задумался. После чего до конца обеда Даньку уже не беспокоил. А бывший майор едва досидел до этого самого конца. Чёрт! Если над Тревитиком более не будет висеть «дамоклов меч» заключения в долговую тюрьму, что при покровительстве Веллингтона практически неизбежно, он вполне может в ближайшее время вернуться обратно… со всем тем пулом технических знаний и умений, которые приобрёл здесь. И мгновенно стать для Даниила самым главным конкурентом! К тому же у него уже есть опыт патентования паровоза – да он первый в мире, кто это сделал… и если он запатентует «Tsar», обойти некоторые технические решения, использованные в нём, при нынешнем уровне развития технологий будет о-о-очень проблематично. Особенно в России.

Так что Данька едва досидел до конца обеда… Слава богу, Артур Уэлсли лично ему никаких предложений так и не сделал – похоже, решил, что этот молодой бывший лакей великого князя на самом деле ничего особенного из себя не представляет и все слова Тревитика о нём были всего лишь данью уважения в сторону его прошлого хозяина – Николая. Так что едва присутствующие начали подниматься из-за стола и выдвигаться кто в залу для танцев, а кто в курительную комнату, бывший трубочист подорвался и побежал искать «счастливого новобрачного». Потому что без него сделать хоть что-то не представлялось возможным…

Новобрачного он нашёл. Но когда попытался ему рассказать о появившихся проблемах и своих опасениях, был мгновенно послан. Не до тебя сейчас… Более того, Николай был изумлён, что «в такой день» тот пристал к нему с какими-то «бредовыми задумками». После чего Даниила едва ли не за шиворот выволокли за, так сказать, «линию оцепления», состоящую из куда более родовитых аристократов, и чуть ли не дали пинка под зад. Мол, знай свой место, холоп… Так что Зимний он покидал в раздрае.

Но зато пока добирался до вокза… то есть «отправной станции», успел немного успокоиться. И решить, что ничего катастрофического пока не случилось. Здесь ведь не XX и уж тем более не XXI век с их мгновенной связью и скоростными передвижениями. Здесь даже до Москвы ехать дни и дни. А уж до остальных столиц… Так что день-два ничего не решат… наверное. А вот мысли насчёт того, что делать, дабы не влететь на непременные суды с англичанами как в России, так и по всей Европе, – немного оформились. Но даже с ними следовало сначала переспать, после чего ещё раз всё обдумать на свежую голову.

До Сусар он добрался на паровозе. Таковых на дороге имелось уже три. И ещё три строились. Причём два из них в настоящий момент находились здесь, на «отправной станции» в Питере. Ну на случай какой-то поломки на локомотиве, тянущем «свадебный поезд». Данька на сегодняшнем мероприятии подстраховывался как мог… Вот на «резервном» он и отправился.

Дома всё было в порядке. Народ, которому по случаю свадьбы Николая как главного «покровителя» всего дела, был предоставлен выходной, гулял, отмечая знаменательное событие. И только Карл, по своему обыкновению, торчал в химической лаборатории. Потому как её окна были освещены ярким светом керосиновых ламп… нет, не «летучих мышей», хотя их они также начали понемногу производить. Пока исключительно для собственных нужд. Но ставить обычные керосиновые лампы в лабораторию, в которой вовсю шли эксперименты с инициирующим составом для капсюлей и попытки получить красный фосфор для производства привычных спичек, Даньке показалось опасным. Так что он с помощью парочки особенно смышлёных пацанов из числа учащихся железнодорожного училища разобрал ту самую «безопасную рудничную лампу», которую подарил Николаю Стефенсон и, повозившись недели три, сделал на её основе нечто вроде «света шахтёра», которых во времена своей молодости в Ворошиловграде повидал достаточно. И даже ковырялся в сломанных. Которых в их шахтёрском крае немало валялось по сараям… В основном пришлось повозиться с горелкой, потому как лампа Стефенсона была масляной. Внешне же главное отличие было в том, что для лаборатории лампы были сделаны без подвеса. Ну а заводские цеха и мастерская по производству валенок стояли тёмными.

Следующий день прошёл более-менее спокойно, а вот ещё через день на станцию Сусары прибыл великий князь Михаил, который вызвал Даниила к себе.

– Ну, рассказывай, баламут, – добродушно начал он, привычно облапив бывшего слугу брата и наперсника по детским шалостям, едва тот вошёл в кабинет начальника станции, в котором великий князь и расположился, – чего у тебя произошло? Чем ты там брату попытался в день его свадьбы голову заморочить…

Данька вздохнул.

– Прошу прощения, ваше высочес…

– Так, с этим – прекращай. Мы с тобой тут один на один, – он покосился на притулившегося в уголочке Сашу Пушкина, – ну почти… но он – свой. Так что без величаний давай.

Ну Даниил и рассказал…

– И что по-твоему стоит делать? – несколько недоумённо спросил Михаил. Даже Николай, который лично посетил не одну верфь, завод или контору во время своих путешествий как по Великобритании, так и после возвращения – по России, не очень-то разбирался в перипетиях патентного законодательства, Михаил же был вообще далёк от всего этого. Так что ему беспокойство Даниила было совершенно непонятно.

– Ну смотри – новых железных дорог пока в стране строиться не будет, так?

– Ну-у-у… так. Скорее всего. – Он покосился на сидящего в углу Пушкина. – Хотя, насколько я знаю, Николай Никитич… ну Демидов договорился с Николаем, после того как всё закончится, обсудить насчёт дороги у себя на Урале. Уж не знаю, куда и откуда… но был вчера точно такой разговор. Из-за него, кстати, Николай и вспомнил, что ты к нему в день свадьбы из-за чего-то там прицепился. И попросил меня съездить к тебе и уточнить.

– Вот как? Это хорошо, – обрадовался бывший майор. – Но он же вроде как безвылазно живёт в Италии?

Михаил хохотнул.

– Ну на свадьбу даже короли и курфюрсты приехали, оставив свои государства на министров, а уж наши-то…

– Понятно… но всё равно нам нужны и другие рынки. И в первую очередь – заграничные. Ну, чтобы за то время, пока у нас снова не начнут строиться железные дороги, этот наш завод не умер. А лучше чтобы ещё и развился. Дабы, когда дороги опять начнут строиться, мы могли строить их куда быстрее. Потому как пятьдесят вёрст за три года – курам на смех… Но чтобы торговать нашей продукцией на заграничных рынках, нам нужно, чтобы всё, что мы здесь напридумывали и будем производить, никто