Крутящий момент - Наиль Эдуардович Выборнов

— Есть, сэр, — кивнул я.

Он перевернул страницу и начал брифинг. Происшествий было не очень много, по крайней мере по угонам. Зато в Южном Централе случилось сразу несколько драк — похоже, что результат боя Тайсон с Уильямсом. Ну а что, оба боксера черные, а у нас тут тоже очень много чернокожих. А может, обсуждение результатов боя зашло слишком далеко. Дела раздали быстро, меня никто не трогал.

Минут через двадцать все закончилось, и народ разошелся по делам. Спронг махнул мне рукой — мол, иди за мной. Мы поднялись в его кабинет, и он все так же без слов указал на стул. Я сел — мне на самом деле стоять было тяжеловато.

— Ты как на самом деле? — неожиданно мягким тоном спросил лейтенант.

— Два сломанных ребра, сотрясение, ссадины, — сказал я. — Голова побаливает, дышать трудно. Но в целом терпимо.

— Врач сказал тебе лежать неделю, — сказал Спронг.

— Да я и не собираюсь работать, — честно сказал я. — Мне просто интересно, чем закончилось это дело с Коучем. Узнаю и честно поеду домой. И даже телевизор смотреть не буду, потому что врач мне запретил.

Он хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты тут, то расскажу. Я все равно собирался тебя вызвать, как выйдешь на работу, есть о чем поговорить.

Он открыл папку, после чего начал:

— За последние три недели твоя группа раскрыла серию угонов маслкаров, связанных с нелегальными гонками. Задержаны угонщики и организаторы. В ходе финальной операции задержан главный организатор — Элвис Роббинс, двенадцать гонщиков и более ста зрителей.

Он посмотрел на меня и продолжил читать:

— Изъяты транспортные средства, включая два угнанных. И установлена связь с гибелью двух человек. Операцию провели совместно с отделом трафика и SWAT. И если говорить об итогах, то это одно из крупнейших задержаний в округе за этот год. Роббинс сядет надолго, а в прессе сейчас праздник, ему все его прошлые грешки вспомнили.

Он закрыл папку и неожиданно теплым голосом сказал:

— Это хорошая работа, Майк.

— Спасибо, сэр, — кивнул я. — Но это не только моя работа. Филлмор нашел связь между делами в архиве, Андерсен работал на операции, Касселс вообще разведку проводил. Мы вместе это сделали.

— Я знаю, — сказал Спронг. — Все получат соответствующие отметки в личных делах и премии. Размер еще согласовываем с руководством, но цифры будут более чем приличными.

Он помолчал немного, потом посмотрел на меня.

— У меня к тебе есть отдельный разговор.

Я кивнул. Либо повысит, либо уволит, одно из двух. Но я тут ни на что не влияю, так что остается только слушать.

— Ты сколько в отделе угонов?

— Около двух лет, — ответил я. — До этого работал патрульным здесь же.

— И как тебе твоя работа?

Я подумал секунду, и решил ответить честно:

— Скучно. Большинство дел — это либо угоны на запчасти, либо джойрайдинг. Интересно было поработать над этой темой с мексиканцами, но я так понимаю, что их прижало бюро, и они очень нескоро возьмутся за дело снова. А так — либо закрываешь дело сразу, либо не закрываешь вообще.

Он вдруг поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты же понимаешь, что ты за последние полтора месяца втянул коллег в два несанкционированных расследования?

— Ну кончилось-то все хорошо, сэр, — заметил я.

— Хорошо, — кивнул он. — С учетом того, что ты еще жив. И это после аварии на незарегистрированном «Шевеле» с явными следами незаконных модификаций. Ты ведь не сделал на него регистрацию, потому что знал, что это невозможно, так?

— Так, — кивнул я. Ну вот, все-таки узнал. Точно уволят.

— Еще вы участвовали в нелегальной гонке под прикрытием — тоже без санкции. А под конец ты устроил погоню на скорости выше ста тридцати миль в час. А потом разбил машину, и вместе с ней еще одну. Чуть сам не угробился, и не угробил подозреваемого.

— Так точно, сэр, — снова подтвердил я.

— Но при этом ты раскрыл дело, которое никто не раскрыл бы, по крайней мере, пока не выросло число жертв. Потому что никто даже не думал покопаться в этом. Не знаю, откуда в тебе вдруг эти навыки проснулись, ты был зауряднейшим детективом, но я не могу не отдать им должное. Может быть, тебе в частном сыске себя попробовать?

Я похолодел внутри. Все-таки уволят. Хотя есть вариант, что позволят уйти в отставку самому, и тогда реально можно будет пойти в частные детективы. Хотя… Следить за неверными мужьями и искать сбежавших животных… Даже угоны лучше.

— Да ладно тебе, расслабься, — он вдруг улыбнулся. — Я не могу тебя ни уволить, ни серьезно наказать. Потому что все это в итоге сработало, жертв среди гражданских нет, а преступник пойман. Но и оставить все как есть тоже не могу. Ты понимаешь?

— Понимаю, сэр, — сказал я, хотя вообще не понимал, куда он клонит.

— У тебя откуда-то внезапно взялась куча энергии. И мне, как твоему начальнику, надо пустить эту энергию в нужное русло, — это прозвучало не как комплимент, а как констатация управленческой проблемы. Которую надо решить. — В угонах тебе делать нечего, ты ведь сам это понимаешь.

Я кивнул.

— Поэтому, — Спронг сел обратно и продолжил. — Вот что я тебе скажу. Я уже понял, что ты не будешь спокойно сидеть и разбирать стандартные угоны. Это очевидно. А раз уж ты не будешь сидеть спокойно, то занимайся настоящим делом. Чтобы это имело больше смысла.

Я посмотрел на него, кажется, начиная догадываться, к чему он клонит.

— Пиши рапорт на повышение и перевод, — сказал он. — Я его поддержу.

Я выдохнул. Получилось. Добился. Большим трудом, это мне многого стоило, но добился. Так что прощайте, ворованные «Хонды», здравствуй… А что, кстати, здравствуй-то? Куда меня переведут?

— В какой отдел, сэр? — спросил я.

Спронг посмотрел на меня и сказал:

— В отдел нравов.

Отдел нравов. Это я перескакиваю через отдел краж. А круче нравов только убийства и ограбления. Ну и наркотики. Совсем другие дела, другой уровень.

— Чего ты улыбаешься? — похоже, я не сдержал улыбку, и он это заметил. — Ты хоть понимаешь, чем тебе придется заниматься? Проституция, азартные игры, порно. Худшие пороки человечества. Еще и наркотики, с их отделом тебе тоже придется плотно пересекаться.

— Да, сэр, понимаю, — сказал я. — И считаю, что смогу хорошо себя проявить в борьбе с этими пороками.

— Хорошо, — сказал он. — Есть еще один нюанс. Вы с Николасом Касселсом за последние недели сработались лучше, чем некоторые постоянные напарники за годы. Он, конечно, тот еще пижон, и деньги не