Я и баб(к)а, я и маг - Антонина Циль

Предупреждение: заёмная энергия подлежит возврату в Древо эгрегора. Расчёт будет произведён в течение десяти дней.

Но у меня всего-то осталось шесть, хотела сказать я, но не стала, просто кивнула. Какая разница? Потом разберусь, сколько кто кому должен.

Я почувствовала, как прибывает вит, и это позволило мне включить системное видение.

Увидела я именно то, что ожидала увидеть: практически полное истощение каналов. Энергия внутри Мильхе не циркулировала, места застоя выделялись мутноватыми вкраплениями, а места разрыва энергии — пустотами.

Мало того, в некоторых местах каналы сжимались прямо на моих глазах. Память подсказала: если они схлопнутся, мальчик умрёт. У меня было всего полчаса. Потом подпитка вита прекратится. Стоит ли жалеть о том, что я так истощилась перед приходом Бренцев? Пожалуй, нет. Иначе сейчас, без полученного в последние часы опыта, я оказалась бы совсем беспомощной.

Обратиться все равно не к кому. Разве что позвать Эйрина. Но вряд ли викинг сможет помочь. Сейчас есть только я и мой небогатый опыт работы с артефактами. И несколько моих «фокусов».

«Ветер, миленький, — мысленно обратилась я к своей стихии. — Мне нужна любая информация о том, могу ли я передать свой вит напрямую. Я помню! Мы это проходили! У нас был курс по безопасности! И там, в том числе, говорилось о помощи при магическом истощении! Прошу, помоги!»

В ответ на мои слова по лавке пронёсся сквозняк, Курт с Лисбет непроизвольно поёжились. Но к счастью, никаких вопросов они не задавали, просто ждали, молча и обречённо.

В голове послышался голос профессора Варги:

— Вливания вита напрямую — крайнее, но не самое удачное решение. Точечное вливание крайне энтропично. Во-первых, существует такое понятие, как разница потенциалов вита донора и реципиента. Вы можете не угадать, и ваша сила просто убьёт пациента. Или наоборот, не сможет просочиться в его ауру. Во-вторых, вы больше энергии потратите на концентрацию, чем перельёте её в чужую ауру. Вы артефакторы. Это ваша специальность, ваш образ жизни, ваше предназначение. Поэтому всегда носите с собой чистый артефакт.

— Пустышку? — прошептала я вслух, наблюдая за течением вита в каналах Мильхе. — Но где мне её взять?

— Это очень важно, запомните. Всегда носите с собой запасной артефакт. Заготовка не должна иметь эфирного предназначения, иначе она уже не выпустит вит наружу. Вам нужен проводник — да, мы называем его пустышкой. Еще раз повторю: никогда с ним не расставайтесь!

Я была полностью уверена, что все артефакты в коробке Вельты имели своё назначение. Их уже использовали и бросили в ящик, чтобы перезарядить. «Целевые» артефакты мне не подходили. Сделать новый я не успевала, да и опыта бы сразу не хватило.

— Молли! — крикнула я.

Мелкая спустилась вниз и сидела на пуфе, дрожа от переживаний. Кто-то, наверное, Лисбет, закутал её в одеяло.

— Радость моя, — мягко сказала я племяннице. — У тебя самые резвые ножки из всех нас. Сбегай наверх в мою комнату. Там на столе у кровати лежит старый замшевый кошель. Принеси его мне.

Молли сорвалась с места и бросилась к лестнице. Через минуту старый мешочек из тайника был у меня в руках. Монету я переложила в карман юбки, а миниатюрный артефакт вытряхнула на ладонь.

Он был маленьким, но аккуратным, с довольно большим камнем в середине. Лунная вязь казалась глубокой. Много борозд — много крови. Возможно, именно этот «бублик» и был тем артефактом, который Вельта как старательная в прошлом ученица майстера Варги, носила с собой. Просто в последние месяцы жизни ей было не до того, чтобы носить с собой «апетчку скорой помощи» — ее больше интересовал запас выпивки.

Артефакт нуждался в зарядке, но я боялась отойти от Мильхе. Ещё немного — и каналы схлопнутся. Особенно меня пугала пульсирующая пустота слева, ближе к сонной артерии. Но если я отойду хоть на несколько минут, мальчик погибнет. Что ж, придётся рискнуть. В конце концов, у меня есть запас вита непосредственно от эгрегора.

«Выровняй наши энергии, — попросила я у Древа Знаний. — Если буду должна, так тому и быть. Отработаю».

И снова со мной заговорил сам Эгрегор, без посредника в виде экрана компьютера:

— Всё, что с тобой происходит, делается только ради тебя самой.

— Слишком сложно. Ты поможешь или нет?

Мне было легче говорить вслух. Никто из присутствующих не смотрел на меня как на сумасшедшую, напротив, в глазах Курта и Лисбет я увидела нечто вроде благоговения.

— Поможешь ты. Я лишь Источник.

Ох уж эти Высшие силы! Нельзя выражаться как-то попроще? Да-да, нет-нет.

Слова профессора Варги снова всплыли в памяти:

— Если уж решились на прямую подпитку, весьма важен контакт с кожей. Кроме того, аура должна принять чужой вит в систему: устранить перегруз, выровнять давление. Не стоит спешить. Подкачивайте вит медленно, капельно. Это как еда. Порция должна усвоиться, прежде чем вы подадите следующую.

Я положила руку на солнечное сплетение Мильхе под его рубашку и… просто представила, что проталкиваю свою силу внутрь его каналов. Сначала ничего не происходило. Каждая секунда усиливала волнение. Всё, что у меня было, — обрывки знаний, которые приносил мне ветер. Но уверенность в том, что я правильно действую, была слишком шаткой. Если сейчас ничего не получится, все усилия напрасны. Но мне удалось взять себя в руки и продолжить.

Ещё через несколько секунд я почувствовала толчок внутри себя, как будто что-то пришло в движение — сначала во мне, затем в теле мальчика. Вит потёк внутрь правого канала Мильхе, наполняя его снизу вверх. Затем сверху вниз начал наполняться и левый канал. Завершилось всё разглаживанием центрального канала. Моя сила была допущена в тонкое тело ребенка. Его аура его приняла.

Мильхе задышал чаще и даже попытался открыть глаза. Лисбет в порыве радости схватила его за руку, но под моим строгим взглядом снова пересела на пуф к мужу. Бренц не отрываясь смотрел на сына, в глазах его блестели слёзы.

— Это не всё, — предупредила я. — Мне нужно в мастерскую на несколько минут. Следите за его состоянием: дыханием и пульсом. Молли, положи руку вот сюда, на запястье Мильхе. Чувствуешь, как бьется жилка?

Мелкая кивнула.

— Если что-то поменяется, если почувствуешь, что пульс сбился с ритма, сразу беги ко мне.

— Тетушка, Мильхе стало лучше? Он не умрет?

— Нет, конечно. Его жизни ничто не угрожает.

«Пока…». Потому что есть еще что-то. И я не могу понять, почему вит так быстро