Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

Когда он приземлился на мое плечо после того, как погонял мелкую живность на дереве, я применил на нем Анализ. Просто чтобы проверить прогресс.

[Трансформация: 3,6%]

И это при том, что я еще даже не начал целенаправленно закармливать его едкими эссенциями! Похоже, те насекомые, которых он ловил, и кристаллы из речки-вонючки послужили отличным катализатором.

Я перевел внимание на корнечервя. Мутант полз под землей, стараясь не отставать от нас. Ему здесь было комфортно, но я быстро понял одну вещь: такой чуйки на чистую энергию как у Скитальца у него не было. Корнечервь воспринимал мир иначе. Он не видел «светящихся пятен» живы — он ощущал плотность почвы, ее насыщенность, чувствовал, где земля истощена, а где полна питательных веществ. Это было то, чего не умел Скиталец, но в каком-то смысле их способности идеально дополняли друг друга.

Скоро впереди раздался писк Седого. Я подошел и увидел, как мурлык с хрустом уплетает какого-то крупного, шипастого жука.

Расправившись с первым, он быстро поймал второго.

— А ну выплюнь! — сказал я ему.

Он замер с шевелящимся жуком во рту.

— Ну, то есть… дай сюда одного, — я быстро подошел к нему и забрал жука.

Очевидно, жук был ядовитым: яркая, предупреждающая окраска и едкий запах говорили сами за себя. Но я был в перчатке, так что без опаски взял насекомое. Увы, только в одной. Прожженная фалангой пальца перчатка из кожи саламандры лежала дома. Вот еще одна задача — заказать еще одну перчатку.

Ну а насекомое я аккуратно спрятал в плотный лист. Покажу его Лире — раз Седой это сейчас с радостью уплетал, значит ему такое полезно. Ну а Лира найдет таких жуков, надо лишь показать ей «образец». У Шурши, конечно, тоже есть ядовитые паучки, но что-то мне подсказывало, что ткачиха своими питомцами делиться не станет. А вот Лира вполне может найти ульи или гнезда таких вот жуков и начать их разводить специально для Седого.

Мы шли быстро, почти не разговаривая с Грэмом. Я снова вернулся мыслями к разговору с Хабеном.

Странное дело, раньше я считал его просто скользким типом, готовым пойти на что угодно и продавать самую редкую мерзость, вроде того, что мне рассказывала Морна о разной «алхимии», которую поставляли в деревню гнилодарцев, и от которой они становились зависимы. Элиас думал, что к исчезновениям подручных и курьеров причастен именно Хабен, но после сегодняшнего разговора у меня в этом закрались сомнения. Возможно, подчищал следы вовсе не Хабен, а другие люди, на которых он работал. Да, это не снимало с него ответственности за то, что он «вербовал» подростков для своей работы, но как минимум убийцей его я бы уже не назвал. Впрочем, сложно спорить с тем, что всё это, — вся эта торговля и темная алхимия, — дурно пахнет, иначе бы не пыталась гильдия действовать через теневую структуру.

А что до истории с Ульмой…на самом деле как раз таки его она показала с другой стороны. Да, он предал ее ради места в Гильдии. Но он хотя бы признал это. Думаю другие — те, кто поучаствовал в ее «свержении», — и вспоминать бы об этом не стали. А у него осталось некое подобие совести. Мог он ведь просто промолчать об этом. Ну и самое главное — он меня попытался предупредить о возможной опасности, а это уже что-то.

Я покачал головой.

Даже интересно, что стало с этой Ульмой. Хабен сказал, что она ушла искать «Единения с Древами». Звучит до боли похоже на то, что происходит с Симбионтами. Он сказал, что старые травники так делали. Насколько старые и когда это было? Уходили ли они, эти старые травники, к друидам, которые точно принимали их с распростертыми объятиями, или же шли в какую-то совершенно иную, неизвестную зону Глубин?

Думаю, этого не знает даже Хабен. В принципе оба варианта имели право на существование. Вот уж с кем мне хотелось поговорить, так это с этой древней старухой! Вот кто точно знал о природе Даров и о Глубинах больше, чем Хабен и Морна вместе взятые.

А еще Хабен упомянул «Проводников» — людей, которые водят, видимо, таких как Хабен и поставляют товары в Глубины. Кто мог выполнять такую опасную функцию в мире, где шаг за Кромку означает смерть?

И тут меня осенило. А не гнилодарцы ли это? Кто еще так хорошо знает тайные тропы, умеет скрываться от монстров и выживать в невыносимых условиях? Это многое бы объяснило. И их торговые связи с Хабеном, и то, как они умудрялись выживать. Обязательно нужно будет спросить об этом Морну или Рыхлого. Они ведь не могли не слышать о таком? А если же не слышали, то это значит, что конспирация этих Проводников слишком хороша.

Вскоре между деревьями показался знакомый силуэт старого дома Морны, оплетенного лианами. Виа я оставил в шагах двухстах от этого места, дальше ей уже нельзя.

Нас уже ждали. Еще бы, червей Рыхлого я заметил на подходе. Они покружились вокруг нас и скрылись в земле. Точно так же, хотели мы того или нет, но задели сигнальные паутины Шурши. Так что незамеченными подобраться к дому мы не могли.

Рыхлый нервно мерил шагами землю. Чуть в стороне, сидя на большом пне, Клык сосредоточенно работал. В его руках были три массивные кости каких-то крупных животных. Гнилодарец держал их, закрыв глаза, и я видел, как кости почти неуловимо, но меняют формы.

Он может и так? — искренне удивился я. До сих пор, я не совсем понимал весь спектр его способностей.

А сейчас было похоже, что он делает оружие. Костяное. Вот только не слабовато ли оно будет против монстров Кромки? Или он как-то меняет структуру кости? Уплотняет ее?

В голове тут же мелькнула мысль: а если дать ему какие-то особенные кости сильной твари, сможет ли он создать из них оружие для меня? Но я тут же одернул себя. Сейчас у Клыка все силы уходят на лечение Грэма и вот на такие свои эксперименты. Но всё равно интересно — если это оружие, то насколько оно крепкое?

Мы с Грэмом вошли во двор. Я оценил изгородь, которую подлатал в прошлый раз. Да, она определенно разрослась. Все-таки моя жива благотворно на нее повлияла. Ну и «вбухал» я в нее, правда, тоже немало.

Рыхлый шагнул нам навстречу. Я заметил,