Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

переосмысление одной обширной работы по регенерации кожи. Но учтите, что это Лехаль, поэтому там всё зависит от чистоты силы. А на что она повлияет — не знаю. Может скорость роста уменьшится, или волосы клочками пойдут. Попробуйте, потом скажете, как получилось.

— Необычная форма заклинания. Ты точно по ней произносил?

— Точно.

— На ком испытывал? Что это за взгляд? А если бы Клаудия окончательно облысела, не подумал?

— У меня знакомых лысых магов нет, — обиделся я.

— Мне бы сказал, я бы подобрала пару кандидаток. Берси, только я тебя похвалила, а ты опять совершаешь непростительные оплошности.

— Я был уверен, что получится. И если бы оно не работало, то не собралось бы.

— Что ты под этим подразумеваешь?

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказала Александра. — Нам надо ещё платья подобрать и кучу проблем в доме решить. Мама, у меня к тебе разговор. Клаудия, поможешь мне, не убегай.

— Бумагу мне, бумагу! — Грэсия даже не заметила, что они засобирались.

Я протянул ей пару чистых листов и грифель. Постоянно ношу их с собой чтобы записывать важные дела, о которых постоянно забываю. Довольно быстро она набросала рисунок, протянула мне.

— Вот тебе Лехаль, что скажешь?

— Халтура, — я пробежал взглядом по линиям, быстро найдя место, где они не складывались в правильный узор. — Нет у него таких корявых линий. Вот здесь обычно или так, — я забрал грифель, дорисовал часть. — Либо вот так. Но всё равно это дичь какая-то.

— И ты все его заклинания знаешь?

— Не все. Только из малого справочника и той книги, что мне Бекке подарили.

— Не говори, что понимаешь, какая часть за что отвечает.

— Нет конечно, — возмутился я. — Не уверен, что он сам понимал значение каждой линии. Только то, что он описывал, или на что конкретно указывал. А ещё есть метод проверки заклинаний, — вспомнил я.

— По замеру потоков входящих сил и исходящих, — подсказала она.

— Точно. В моём случае проверка работает. А в вашем примере я и без неё вижу, что потоки распадаются. Но можно заморочиться и доказать это.

— Берси, перестань повторять дурацкие слова простолюдинов. Ты меня с мысли сбиваешь. Герцогу не подобает так разговаривать, — она ещё немного поизучала рисунок, затем сложила его и убрала в потайной кармашек. — Хорошо, никому об этом не скажу. Все будут думать, что покупаю в твоей лавке особую мазь. Только учти, что тебя штурмом возьмут и лавку разнесут. Мужчины к потере волос и красоты относятся не так болезненно. А вот женщины пойдут на самые крайние меры.

— Что-нибудь придумаю.

— Вот и придумай, — сказала она. — Придумай что-нибудь изящное, что можно записать и сдать в архив. Чтобы не только я могла восхищаться твоей гениальностью.

— Вы меня перехваливаете. Если бы Клаудия не пострадала из-за меня, я бы не замо… не стал этим заниматься. К тому же я исключительный жмот! Всё, что я придумываю, отдать посторонним людям просто не могу. Меня жаба задушит.

— Может быть, тебя какой-нибудь проблемой загрузить? — задумалась она.

— Я Вас прошу, только не сейчас. У меня и так свободного времени нет с семьёй пару дней провести.

— Справочник, что я дала, ты прочитал?

— По оценке состояния и степени травм человека? Не весь. Сложный он. Не нравятся мне эти методы оценки. Надо прислушиваться, что-то сравнивать.

— Если научишься видеть людей насквозь, можешь этим пренебречь. Но любой уважающий себя целитель должен уметь отличить внутреннее воспаление от перелома. Рассказывай, что вызывает у тебя сложности? Есть несколько тонкостей и секретов, чтобы быстрее понять и освоить.

* * *

Дагни Левек, Витория, восточный район Нового города, вечер

Когда повозка провалилась одним колесом в небольшую яму на мостовой и подпрыгнула, Дагни едва успела схватиться за поручень. Она больше переживала не за то, что может удариться головой о низкую крышу, а о том, чтобы не помять дорогое платье. Фени, задумчиво сидевший напротив, заметил бы яму только, когда подлетел достаточно высоко и стукнулся головой. Ему пришлось двадцать минут бегать по району, чтобы найти не обшарпанную повозку, с трезвым извозчиком и не больными на вид клячами, запряжёнными в неё. Из большого опыта Дагни знала, что редко выпадало так, чтобы все три пункта совпадали. Обычно сходились только два.

— Мы могли бы поехать с отцом, — сказал Фени. — Вторую такую повозку в нашем районе уже не найти.

Дагни часто замечала, что брат словно её мысли читал. Стоило ей подумать о чём-то, и он озвучивал эту мысль.

— Он отправит кого-нибудь из слуг в центр города.

— Но ведь можно было поехать всем вместе.

— Не можно. Приглашение нам прислала Тарья. Поэтому и появиться нужно как можно раньше, — опередила она очередной вопрос. — Хотя бы минут на пять, чтобы увидеться с ней и поговорить.

— Это же не её праздник?

— Не важно. Фени́, ты как первый день в столице. Хочешь поставить Тарью в неловкое положение?

— Отец говорил, что это важное мероприятие, и детям там не место.

— Я бы оставила тебя дома, если бы носила штаны. Но, увы, мне нельзя появляться без кавалера.

— Он имел в виду тебя.

— Фени́, ты скучен как посох, который вечно таскаешь с собой, наивно думая, что окружающие сочтут его за обычную трость. Любая девушка устанет через пять минут от общения с тобой. О чём ты с ней можешь поговорить? О разделении тёплых и холодных воздушных потоков?

— Нервничаешь, — точно определил её настроение старший брат, ничуть не обидевшись.

— Прости, — Дагни вздохнула.

— Не переживай. Ты хорошо выглядишь. Настолько, что взрослые серьёзные мужчины будут добиваться твоего внимания весь вечер.

— Спасибо, — девушка слегка улыбнулась.

Окошко между салоном и возницей чуть приоткрылось.

— Почти приехали, — прозвучал грубый хрипловатый голос.

Дагни выглянула в окно. В этом тихом жилом районе она была всего пару раз, в гостях у подруг. Жаль, что Тарья ни разу не приглашала её в гости. Но она знала, что магистр Хеттин Дале выкупил сразу три больших дома, объединив их в один. Несколько лет что-то достраивал, рушил старые стены, пока дом не превратился в небольшой дворец с изящным фасадом и небольшим двориком. Гостей он приглашал всего два раза в год, на день рождения дочерей. Средний сын жил отдельно и с отцом поддерживал прохладные отношения.

Повозка немного сбавила ход, чтобы влиться в поток таких же. Минут пять она медленно плелась, затем резко развернулась, и в окне показался роскошный дом с большими окнами, колоннами и балконом. Во всех без исключения окнах ярко горел свет, но что происходит внутри рассмотреть было невозможно из-за занавесок и