"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

которой тот отчитался директору о хамстве Кима, бедолагу нашли утром возле лестницы. Лежал на полу в луже собственной мочи. Упал со ступеней. Прямо с третьего этажа. Итог — пробитая голова, сломанные конечности, инвалидная коляска до конца жизни. И полное отсутствие адекватного восприятия реальности. Превратился в овощ.

Все знали, что это сделали Бурый и его дружки, но доказать не докажешь. Трудовик, когда пришел в себя через пару дней, только мычал и пускал слюни.

К тому же Киму скоро исполнится восемнадцать, он уйдет из Инкубатора. Церберы выбрали в отношении него такую тактику: подождем, скоро сам отвалится.

В общем, возвращаться в спальню не вариант. Там меня просто запинают ногами Бурый и его дружки. Задний двор Инкубатора хотя бы дает возможность для маневров. Здесь — забор, который прикроет спину, отсутствие камер и открытое пространство.

Усмехнулся, сунул руки в карманы и пошел к «аппендиксу» между теплицей и хозблоком.

Страха не было, если честно. Было четкое понимание — грядёт мордобой. Или избиение. Как пойдет.

Я мог бы избежать этой ситуации со Штыком. Промолчать или сделать вид, что не услышал его слов о матери. Никто из одногруппников не осудил бы. Никто, кроме меня самого.

Остановился возле теплицы, обернулся и посмотрел в сторону жилого корпуса. Окна были темными, но я знал: Бурый и его дружки уже поднялись в спальню, уже увидели пустую кровать. Скоро явятся.

В Инкубатор я попал три года назад, сразу в среднюю группу. Мне было как раз четырнадцать. «Середнячками» числятся до семнадцати, потом — переход в старшую, год в статусе «выпускника», и здравствуй, взрослая жизнь. Младшая группа — детишки от десяти до тринадцати. Тех, кому не исполнилось десяти, в интернат для трудных подростков не берут. Типа, не доросли еще.

После Инкубатора кто-то валит на завод. Кто-то — в армию Конфедерации. Кто-то — в техникум при корпорации. У всех есть будущее, потому что у всех хватает ума не отсвечивать. А у кого не хватает, тот становится такой мразью, как Бурый.

У меня, похоже, нормального будущего нет, потому что я — Псих. Не собираюсь молчать, когда какая-то гнида шепчет мне своим вонючим ртом в уши всякую хрень.

Тётка, помню, орала когда-то: «Ты больной! Ты, ёб твою, реально шизик!» Мне как раз исполнилось четырнадцать. Полгода как родителей закопали — авария на трассе, лоб в лоб с фурой. Тётка взяла меня к себе. Она вообще-то не родная — двоюродная сестра матери. Подержала ровно шесть месяцев, а потом подписала бумаги о передаче племянника в «учреждение специального типа». Больше ни разу за три года я ее не видел.

Подошел к решетке, развернулся спиной к металлическим прутьям, приготовился ждать.

Взгляд выцепил в темноте, далеко за пределами Инкубатора, высокую башню ретранслятора. Через нее идет сигнал телевидения и радио. Сейчас она, скорее всего, передаёт ночной выпуск новостей. Что-нибудь про очередной подвиг кого-нибудь из Девятки. Например, как Апогей поднял в воздух обрушившийся мост в Самаре, спас тридцать человек. Или как Горнило сжёг бандитское логово в Шанхае. А может, про то, как Панацея вытащила с того света ребёнка, рождённого с пороком сердца.

Девятка. Авангард нации. Девять одарённых, на которых молится вся Конфедерация. Их улыбающиеся рожи на каждом билборде, на каждой пачке сухариков, на каждом автобусе. Сокровища человечества, чтоб им обосраться. Богоподобные ублюдки, способные остановить танк рукой или вскипятить воздух взглядом.

Я их никогда не видел вживую. И не увижу. Одарённые в Конфедерации — это другая каста. Их всего полсотни, ну максимум сотня по всему миру. Они рождаются в нужных семьях, проходят отбор в нужном возрасте, поступают в нужные академии. Потом лучшие из них становятся членами Девятки. Если повезет. Каждый, кто попал в Авангард, держится за свое место до усрачки. Последний раз состав Девятки менялся лет двадцать назад. Погибла Горгона, и пришел Горнило.

Забавно, но я, наверное, единственный человек в Конфедерации, который на дух не выносит всех одаренных в принципе и этих девятерых спасителей человечества в частности. Черт его знает почему. Никогда, даже в детстве, не фанател по Девятке. Никогда не мечтал быть одаренным. По мне, родиться со способностями — это ни хрена не благо. Это — наказание.

Впрочем, можно не волноваться. Моя мать была учителем русского языка, а отец — инженером. Дар проявляется только в определенных условиях. Богатые рожают богатых, сильные — сильных. К тому же происходит это в раннем детстве, а не в семнадцать. Поздновато становиться кем-то другим. Так что на хрен Девятку, на хрен одаренных.

Пожалуй, мне даже больше интересны пожилые мудаки в пиджаках, которые рулят всей Конфедерацией. Совет Старейших. Девять простых, обычных людей, не имеющих дара. Простецы, как и мы все. Как я, как Гнус, как любой человек на улице. Разница между нами лишь в том, что в руках Совета — корпорации, заводы, медиа и пресса.

А самое забавное, что девять простецов держат на коротком поводке девятерых полубогов. Говорят, количество членов Совета и Авангарда всегда должно быть одинаковым. Как именно держат — вопрос. Никто не знает. Просто одаренные подчиняются Совету Старейших, и все.

Тихо рассмеялся в темноту. Простецы держат на поводке богов. Звучит как анекдот.

А потом послышались шаги. Они приближались.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

На заднем дворе появились четверо.

Впереди — Ким Бурый. Высокий, плечистый, с круглой башкой и тяжёлой нижней челюстью. В правой руке — кусок водопроводной трубы, сантиметров сорок. Покачивает им из стороны в сторону, играется. Хочет, чтобы я железяку увидел и обоссался. В зубах — дымящаяся сигарета. Курево, как и алкашка, в Инкубаторе строго запрещено. Но Бурого перестали шмонать после случая с трудовиком.

За ним — Саня Зуб. Тощий, длинный, рожа вытянутая. На соплю похож. Неправильно ему дали погоняло. Сопля и есть.

Дальше — Вася Кабан. Переросток в потёртой кожанке, шея толще головы. Тупой настолько, что даже завидно. Его вообще ничего не парит, потому что он не способен думать.