Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

трибуну рыжему дядьке и очень нарочито мне подмигнул. Чем вызвал несколько косых взглядов в мою сторону. Ладно, будут вопросы — пусть попробуют задать. А пока директор ушёл. Причём очень вовремя, потому что Мита уже хищно облизывалась на его пиджак. Наша духовная связь с девушкой немного окрепла, не в последнюю очередь благодаря мне и моим медитациям, так что я одёрнул с её помощью Миту, пока она не вцепилась Степан Степановичу в руку.

Уговорить директора принять Миту в академию не составило вообще никакого труда. Едва увидев девушку, он эту идею воспринял даже с ещё большим энтузиазмом, чем я. При этом я ему даже не соврал. Честно ответил, что девушку нашёл, кто она — понятия не имею, так как память у неё отшибло. Он уже сам предположил, что она из дриад, а я не стал его разубеждать. В конце концов, какое-то сходство имелось. Только острые зубы и когти намекали, что если она и из дриад, то из тех, кто сам ест тех, кто ест растения. Но это уже частности.

В кабинете директора придумали ей фамилию, секретарша подготовила все документы о зачислении, и вот Мита здесь и… садится рядом со мной за парту. Совершенно никаких подозрений. Абсолютно.

— Здесь столько людей! — восторженно щебетала она. — Я бы каждого на вкус попробовала!

Несколько парней с чутким слухом словно бы случайно придвинулись к нам поближе.

— По кусочку, — продолжала Мита, проведя языком по зубам, — по маленькому. А может, нет? Как думаешь, пальцы прикольно хрустят?

Студенты с чутким слухом резко отодвинулись даже дальше, чем сидели прежде.

— Окстись, женщина… — одёрнул я начинающую хищницу.

— Я не женщина. Пока что, хе-хе, — расплылась Мита в улыбке, хитро глядя на меня фиалковым глазами.

— Хрен с тобой, дева, — пожал я плечами. — Хотела познавать мир, вот и познавай. Вперёд и с песней.

— Какой ты бука. Бу-у-ука…

Княжна, сидевшая с другой стороны от меня, прыснула в ладошку, пытаясь сдержать смех. Одни проблемные вокруг меня, а…

Урок тем временем продолжился. А к его концу Мита стукнулась лбом в стол.

— Скукота-а-а! — взвыла она, проведя когтями по парте и оставив длинные борозды. — Почему уроки такие скучные? Мир людей можно познавать куда веселее!

— Тяжело в учении… — хмыкнул я.

* * *

— Легко в бою, солдаты! — вещал фальцетом высокий и худой юнец в лихо сдвинутой на затылок кепке.

Форма у него была военная полевая, на погонах много каких-то звёздочек, будто он в чине генерала, хотя на вид ему всего лет двадцать пять. Что поделать, в званиях я так же хорош, как крот в балетных танцах.

Парень мне не нравился. Слишком уж наслаждался своей маленькой властью и даже не пытался скрывать этого.

Первый день учёбы, что прошёл вчера, выдался очень простым и ненапрягающим. Видимо, все уже знали, что утром следующего дня объявят военные сборы.

Сразу после завтрака в академию прибыла серьёзная делегация военных из имперской армии. Инструктора, различное оборудование, боевая техника — учебная, конечно же. Из арены академии начали формировать полигон для тренировок и испытаний, за воротами академии расчистили несколько площадок и ставили палатки. Не только для солдат, прибывших вместе с инструкторами, но, похоже, и для студентов.

Все занятия с сегодняшнего дня отменялись. Впереди нас ждали от двух до четырёх недель интенсивных тренировок и учебных боёв. Краткий курс молодого бойца на тот случай, если война с османами резко перейдёт в более угрожающую фазу.

К обеду всех студентов всех курсов построили перед главным воротами академии. Назывались фамилии, парни и девушки выходили из строя и вставали рядом с определённым флажком, который обозначал номер взвода. В академии училось больше тысячи учеников, поэтому взводов создали целую дюжину. После взводы поделили на отделения. Ещё на этапе формирования взвода студентов разных курсов и факультетов перемешали. Вообще, вся эта процедура очень сильно напомнила распределение по факультетам в день прибытия в академию.

Как я понял, перемешивали нас специально. Чтобы каждый взвод был самостоятельной боевой единицей, способной выполнять широкий спектр задач. Ну там, разведка, защита позиции, заказные убийства… Шучу, не заказные. Короче, определённая логика во всём этом была. Все мои проблемные подруги и Верещагин оказались со мной в одном взводе. Наверняка не обошлось без чуткой руки директора.

Вот только…

Почему наш взводный меня так бесит? Нет, не так: я знаю, почему он меня бесит. Но зачем он это делает? Хочет сразу против себя восстановить всех подчинённых? Не верится, что за ним, по идее, нужно идти в бой. За таким только в кроватку к мамочке, чтобы в рот вставила. Соску, конечно же.

— А теперь слушайте меня внимательно! — вещал он, пытаясь тоненьким голоском перекричать других взводных, которые также строили студентов. Или пытались. — В первую очередь вы должны усвоить одну простую вещь.

Он выдержал паузу, обведя наш неровный строй своими водянистыми глазами. Остановил взгляд на мне. Бледные, почти синие губы, изогнулись в гаденькой ухмылке. Юнец смерил меня взглядом и подошёл на расстояние одного шага. После чего, задрав тощий подбородок, проорал:

— ВЫ ВСЕ ГОВНО!!! Кха-кха… Ампхррр…

Парень, похоже, немного перенервничал, не расчитал мощь своих связок и закашлялся, согнувшись пополам. Но возможно, тому виной мой нервный тик. Рука иногда дёргается сама по себе.

Взводный, если это вообще он, осел на землю под довольные смешки других студентов.

— Ах ты, сук… — попытался он встать и что-то сказать, но его снова одолел приступ кашля. На этот раз не из-за моего нервного тика.

К нам подошёл мужчина лет тридцати пяти. Высокий, почти с меня ростом, мускулистый, кареглазый, темноволосый и бородатый. Этакий богатырь из древних легенд. С большим носом и белыми шрамами на лице от чьих-то острых когтей. И когтей было много. Сам он был одет в стандартную полевую форму имперской армии грязно-зелёного цвета.

Мужчина наклонился над кашляющим юнцом и проорал ему в самое ухо так громко, что даже соседние взводы заткнулись:

— Скворцов, твою мать! Я тебе что сказал⁈ Идти драить очко! Какого хрена ты тут устроил⁈ Кем себя возомнил⁈

— Но… господин поручик… здесь же нет… очков… — с трудом дышал этот хлыщ.

— А меня это не волнует! Значит, найди, роди, укради! Прояви солдатскую смекалку, в конце концов! И чтобы я тебя три дня не видел, иначе на губу у меня залетишь!!! Всё