"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

кем не общается, всегда ходит в капюшоне. Зачем-то регулярно путешествует в Асулен, где ему не страшны даже одинокие тени, партнёрствует с лютым привидением и при этом крайне озабочен проблемой спасения людей. Не убивает тех, кто не приносит жителям Седых гор зла, а с Князем Нежити так и не пересёкся, ведь тот исчез задолго до появления Голата… И, наконец, у меня перед глазами промелькнули многочисленные вываренные кости в подземелье отшельника.

Все знают: нежить поглощает другую нежить, становясь тем самым сильнее. Например, затем, чтобы всё-таки суметь однажды снять кое-чьё заклинание. Или хотя бы не дать сундуку, полному человеческих душ, остаться без наложенной некогда защиты перед сонмом одиноких теней…

Я вдруг обнаружила, что Берти замолчал и смотрит на меня хитро-хитро. «Ну давай, – так и говорил его пронзительно-синий взгляд. – Не стесняйся произнести это вслух. Я же вижу, что ты тоже догадалась».

И тогда я неверяще проговорила по буквам:

– Х-е-Г-О-Л-А-Т-о-ф-ф. Это всё одно и то же лицо – отшельник, нежить, колдун.

– Да! – Берти торжественно вскинул кулак. – Умничка.

А я взвыла, схватившись за голову:

– Да мы же были у него дома, боги-хранители! Настолько близко, а-а-а-а!!! Я бессовестно дрыхла на его печи и даже подумать не смела, что его мы и ищем!

– Ну вы даёте, – Морган хмыкнул. – Как в анекдоте: собрались как-то в таверне Голат, Князь Нежити и Хегола Тофф – и впали в экзистенциальный кризис…

– Какие-то у тебя несмешные анекдоты, – рассмеялся Берти. – Зато жизненные. Так, друзья мои. Я сейчас собираюсь вернуться в пещеру к Нив и попросить её передать Голату информацию о том, что Долина Колокольчиков скоро будет расколдована, в связи с чем мы очень хотим побеседовать с ним.

– Ты серьёзно думаешь, что она согласится? – изумилась я.

– Ага, – Голден-Халла наклонил голову набок. – Нив не может отменить расколдовывание Долины. И не сумеет скрыть этот факт от Голата: уверен, все Седые горы содрогнутся от такого… чуда. Более того, сам Голат в день после Искристого Перепляса наверняка вернулся домой в крайне странном настроении. Ведь он, дикое дело, встретил в Асулене хищные тени, но при этом не нашёл то, что всегда проверял, оказываясь в Городе Ста Колоколен. То, ради чего и селился рядом с телепортами: чтобы в первую очередь иметь возможность следить за своим сундуком в Рассветной башне, а потом уже – ради удобства путешествий по горам. Жить в самом Асулене он бы явно не смог, – задумчиво продолжил Берти. – Думаю, для него это место – квинтэссенция боли. Ведь чтобы стать настолько необычной осознанной нежитью, человек должен погибнуть в по-настоящему страшных муках, не так ли?.. Даже боюсь представить, как именно триста лет назад умер Тофф.

Голден-Халла сделал паузу, позволив этим словам отзвучать, а молчанию после них – отдать дань погибшему Хеголе. Да, переродившемуся. Да, ставшему кем-то, с кем нам ещё только предстоит познакомиться. Но не могло быть никаких сомнений, что между тем энергичным юношей, о котором нам рассказал Силграс, и хладнокровным отшельником Голатом – пропасть, через которую будет очень сложно перекинуть хоть какой-нибудь мостик.

– В общем, – подытожил Берти, – как только мы введем её в курс дела, Нив окажется в ловушке. Уроженка скал, она не может не понимать, что, раз первый камешек перемен уже покатился, быть оползню. Как бы она ни сопротивлялась этому. А значит, ей будет выгоднее остаться на стороне Голата и помочь ему быстрее узнать правду. Поэтому она согласится передать наше сообщение – не с первой попытки, так со второй.

* * *

Берти оказался прав.

В пещеру мы пошли вдвоём, и она встретила нас насторожённой тишиной. Я ощущала бесплотное присутствие Нив, выраженное в явном холоде, то подкрадывающемся со стороны спины, то беззвучно и незримо удаляющемся. Казалось, призрачная госпожа Кройшпаль не может решить, что делать: поговорить, извиниться, просто проигнорировать? Не чувствовалось лишь одного: враждебности, и это было хорошо.

Наконец раздался её шелестящий голос:

– Прости меня, Берти.

Судя по мурашкам, побежавшим по шее Голден-Халлы, и по качнувшейся прядке волос у его лица, призрачная Нив шепнула ему это в самое ухо.

– Я так испугалась, что не смогла контролировать себя.

– Понимаю. Хотя это было подло, Нив. А сейчас нам надо кое-что обсудить.

Конечно, услышав всё то, что мы ей рассказали, Нив надолго замолчала. В пещере резко похолодало. Я на всякий случай держала в кармане заранее открытую баночку со смесью, позволяющей отогнать призрака, а Берти в любой момент был готов наколдовать щит.

– Хорошо, – тяжело согласилась Нив и, поколебавшись, проявилась в центре пещеры. – Я передам ему.

– Отлично! – Берти зашагал вдоль стены, заложив руки за спину. – Пожалуйста, пусть он встретится с нами у поселения Сонное Облако в ближайшую пятницу. Там тоже неподалёку есть телепорт, так что это должно быть удобно. И будет очень здорово, если Голат подтвердит свой приезд.

– Вот. – Я уколола палец иглой, нанесла выступившую каплю крови на осколок сердолика, взятый у Моргана, и положила его перед собой. – Ты сможешь протащить это через зеркало, Нив?

Глядя на меня исподлобья, она подозрительно кивнула.

– Эта штука поможет Голату отправить мне сообщение, где бы я ни была, – объяснила я. – Мы просим его дать нам ответ о том, что он согласен приехать и всё такое.

Нив долго стояла, теребя подол платья, и её лицо становилось всё более мутным – она теряла облик. Наконец она прошелестела:

– Хорошо. Я скажу ему.

Мёртвая скальница дотронулась до меня, чтобы восполнить силы (уже привычный удар холода в сердце) и, с трудом подхватив сердолик, исчезла вместе с ним, оставив после себя лишь тонкий запах ладана.

Мы с Берти, бросив последний взгляд на пещеру, пошли назад, сквозь светло-зелёные горные луга, по которым вилась, огибая редкие раскидистые деревья, песчаная дорога.

– Ох, надеюсь только, Хегола Тофф не сорвётся в Долину Колокольчиков сегодня же, вместо того чтобы встретиться с нами через три дня, – прикинула я, пнув случайный камешек.

Берти покачал головой:

– Не должен! Даже если Нив сразу передаст ему сообщение, представляешь, каким будет его смятение? Скорее всего, поначалу он впадёт в ступор. Потом буквально оглохнет от лавины нахлынувших чувств: и страх перемен, и ностальгия, и подозрение, что это какая-то шутка, и ярость… Затем, согласен, у него наверняка мелькнёт мысль броситься в Долину (при условии, что он вообще может туда попасть, мы же с тобой этого не знаем), но, обдумав её, он поймёт, что у него слишком мало информации: сначала надо встретиться с нами. Так что всё будет тип-топ, Стражди.

Под