Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Первое. Мобилизация. Мы можем выставить одиннадцать корпусов общей численностью около трёхсот тысяч человек. Но главное — не количество, а качество. Армия перевооружена трёхлинейками полностью. На каждый полк приходится по восемь миномётов — это сто двадцать стволов на дивизию. Боезапас — по двести мин на ствол. Плюс еще - в закрытом от всех цеху, мои механики и мастера начали производство картечниц. Они стреляют очередями и если под его стрельбу попадет пехотная цепь или конная лава - их участь будет очень печальная. Так что их нужно в ускоренном режиме изготовлять и насыщать ими армию.

Генералы зашевелились, зашушукались. Миномёты они уже видели на испытаниях, но одно дело — полигон, другое — настоящая война. А вот применение "картечницы" ...

— Второе, — продолжал я. — Радиосвязь. Сто двадцать полевых радиостанций распределены по армиям, корпусам и дивизиям. Связь теперь не зависит от телеграфных линий, которые противник может перерезать. Приказ из ставки доходит до полка за минуты.

— Третье. Дунайская флотилия. На Дунае у нас шестьдесят вооружённых пароходов и колёсных катеров. И сорок минных катеров, способных атаковать турецкие мониторы. Турки считают себя хозяевами на реке — мы это изменим.

— Четвёртое. Чёрное море. У нас двадцать торпедных катеров нового типа, дислоцированных в Одессе и Севастополе. Они способны развивать скорость до сорока пяти узлов и нести по две торпеды. Любой турецкий броненосец, рискнувший подойти к нашим берегам, будет потоплен.

— И пятое, — я сделал паузу. — Разведка. Мои люди работают на Балканах уже полгода. Мы знаем расположение турецких войск, их численность, планы. Знаем слабые места крепостей. Знаем, где они нас ждут — и где не ждут.

Тишина в зале стояла абсолютная. Даже отец смотрел на меня с удивлением.

— Никса, — спросил он, — откуда у тебя всё это?

— Работал, папа. Работал и не спал ночами. Как и все мы.

Великий князь Николай Николаевич, назначенный главнокомандующим, подошёл к карте.

— Покажи, где ты предлагаешь наносить главный удар.

Я ткнул пальцем в точку на Дунае.

— Здесь. Зимница. Турки ждут переправы у Никополя и Рущука — там у них крепости, там они сосредоточили основные силы. А Зимница прикрыта слабо. Если мы сумеем форсировать Дунай в этом месте, то выйдем в тыл всей их обороны и откроем дорогу на Балканы.

— А турецкая флотилия? — спросил адмирал Аркас, командующий Черноморским флотом. — У них на Дунае броненосные мониторы с крупповской бронёй. Наши минные катера против них — это почти самоубийство.

— Почти, — согласился я. — Но не совсем. Я приказал сделать для катеров шестовые мины и буксируемые крылатки. В темноте, с близкого расстояния, они смогут подойти и взорвать любой монитор. А миномёты с берега подавят турецкие батареи, не дадут им прицельно стрелять.

— Рискованно, — покачал головой адмирал.

— Война — это всегда риск, — ответил я. — Но я готов отвечать за свою часть.

Совет продолжался до поздней ночи. Обсуждали детали, спорили, соглашались. К утру план был принят.

---

Январь 1877 года. Кишинёв. Главная квартира армии, назначенной для действий на Балканах. Великий князь Николай Николаевич встретил меня хмуро.

— Никса, твои игрушки уже здесь. Миномёты, радиостанции, минные катера. Люди учатся с ними обращаться. Но я всё равно не верю, что это сработает.

— Дядя, — ответил я, — дайте им шанс. Просто дайте шанс.

Он махнул рукой.

— Ладно, смотри сам. Ты за это отвечаешь.

Я поехал по войскам. Миномётчики учились стрелять по навесной траектории, поражая цели за укрытиями. Радисты осваивали аппаратуру, налаживали связь. Моряки на Дунае тренировались ставить мины и