Куница. Том 6 - Вадим Александрович Оришин

Один поймал мордой молнию и на время лишился глаз, ушей и носа. Синяя дуга, сорвавшаяся с ладоней девушки, прыгая по свежей майской траве, сожгла демону половину морды, оставив на второй половине глубокие ожоги. В другого полетели воздушные лезвия, рассекая шесть вместе с кожей и мясом. Однако проникли они неглубоко и лишь немного замедлили одержимого. А в ответ медведь плюнул чем-то ярко-красным. И пусть Слава такого не ожидала, защитилась на рефлексах — вырванная из земли глыба поймала плевок и разорвалась на ошмётки. Медведи недовольно порычали, но преследовать не стали, машина неслась дальше.

Заполнив все канистры, они не поехали обратным маршрутом, а вильнули в сторону. Видели издалека демонов, две стаи волков, ещё нескольких медведей. И одного снежного гада, уже прозванного местными троллем. И всё это в полусотне километров от подножия гор.

Последним злоключением было возвращение. Помимо запуганных сородичей и мрачного Шепарда, их ждали военные Священной Римской Империи. Слава, сидевшая на крыше кабины, так, чтобы не перекрывать обзор, бросила вопросительный взгляд на разведчика, но тот едва заметно, но всё же качнул головой. Отрицательно. Значит, не раскрытие шпионов.

— Это топливо вам не принадлежит! — без представления и приветствий бросил худощавый офицер. — Мы его конфискуем.

Слава, не дожидаясь остановки машины, спрыгнула на землю. Используя смещение, оказалась рядом с офицером и, схватив его за одежду, подняла на вытянутой руке. Остальные солдаты дёрнулись, перехватывая оружие, но стрелять не стали, с удивлением и, чего уж там, страхом глядя на происходящее.

— Слушай сюда, крысёныш. Могу выделить тебе ровно две канистры…

Офицер, болтая недостающими до земли ногами и пытаясь что-то лепетать, доставал из кобуры пистолет. Слава ему не мешала.

— Одну залью тебе в рот, другую — в задницу.

Офицер справился с пистолетом и, взведя, выстрелил куда-то в грудь девушки. Слава даже не покачнулась, свободной рукой вытащив смявшуюся пулю из дырки в одежде.

— Хочешь? — спросила Слава, дёрнув офицера как тряпку.

— Как вы смете…

— Хочешь? — повторила Слава. — Да или нет?

— Нет… — выдавил офицер.

Слава разжала ладонь, и мужчина кулём свалился на землю.

— Мы видели демонов. Километров двадцать от города. Встречайте гостей. — и продолжила уже на русском — Заправляемся и уходим.

Глава 42

Российская Империя, Петроград

Июнь 1984 года

— Что же ты, чадо, тако содеял еси? Ничего, ничего. Потерпи мало. Всё добро будет.

Эти слова словно всплыли сквозь мрак и хаос мыслей, прорвались в сознание сквозь густую пелену боли и тяжести, сковывающих мозг. Память оставалась туманна, голова раскалывалась, терзаемая приступами неясности и головокружения. Сколько времени Алексей пролежал в беспамятстве, он никак не мог определить, ибо прошло оно незаметно и безвременно. Даже открыв глаза, яснее не становилось: мир перед ним представлялся серым и неопределённым, сознание оставалось затуманено болью, а тело ощущалось слабым, уставшим, и в то же время напряжённым, готовым к рывку.

Пахло кровью. Казалось, ею пропитано абсолютно всё пространство вокруг, вплоть до стен и воздуха. Несмотря на то что видимых следов крови нигде не наблюдалось. Алексей обнаружил вокруг себя лишь следы разрушенной человеческой жизни: выбитые окна, замусоренная комната, покрытые пылью полы и мебель. Хотя помещения выглядели давно заброшенными, многие предметы быта стояли на тех местах, где им вроде и положено стоять. Сочетание запустения и порядка усиливало ощущение нереальности происходящего.

Алексей стоял посреди комнаты, пытаясь собрать мыслями рассыпанные крупицы своего прошлого, вспомнить события, приведшие его сюда. Эта попытка привела лишь к острой вспышке головной боли, прошедшей от виска к виску. Стоило чуть пошевелиться, и слабость мгновенно возвращалась, вызывая головокружение и тошноту. Он покачнулся, огляделся снова. Пыльно, грязно, но крови вокруг нет. Почему же так пахнет?

Оглядевшись, Алексей увидел кровать, на которой скомканными лежали какие-то тряпки. На нём самом только армейская майка с дырками, да армейские же форменные штаны. Ноги босы, карманы пусты. Всё вокруг незнакомое.

Безуспешно пытаясь сосредоточиться, Алексей повернулся и направился к выходу из комнаты. Шаги выходили неуверенными, качающимися, каждый новый шаг становился испытанием для организма. Едва переступив порог двери, он очутился в длинном тусклом коридоре, наполненном мраком и гулкими звуками тишины. Попытался прислушаться, разобрав лишь глухое ритмичное «тух-тух-тух». Этот звук действовал успокаивающе и одновременно раздражающе, мешая сконцентрироваться и разобраться в текущих обстоятельствах.

Повернулся, увидев входную дверь. Хотел шагнуть в её сторону, но повалился, чтобы в этот же миг врезаться в полированное дерево лицом. Неуклюже выпрямился, потрогал дверь, подёргал за ручку, но та не сдвинулась с места.

Обернулся, покачнувшись, но устоял. Судя по коридору, до ближайшей двери было метра три. Алексей неровной походкой прошёл обратно, заглянув в уже знакомую комнату. Покрутился ещё в поисках кухни. Хотелось пить. Внезапно дверь нашлась, в противоположной стене. Алексей ввалился в довольно просторное помещение. Пыли здесь оказалось меньше, света тоже. Окно. Стекло оказалось закрытым почти доверху грязью, а может, закрашено. Оглядевшись, он обратил внимание на графин с прозрачной жидкостью.

Подошёл, схватился дрожащими руками за прохладное стекло и попробовал отпить.

Чтобы тут же выплюнуть оказавшуюся невыносимо горькой воду. Тошнота скрутила внутренности, согнула пополам на несколько долгих, мучительных секунд. Ритмичное биение в ушах стало громче. Запах крови тоже обострился. Алексей обернулся к дверям и хотел сделать шаг, но снова повалился. И вновь врезался лицом, на этот раз в стену коридора. Обернулся. До стола с графином было шагов шесть, его неровных — все восемь. Но разум не смог зацепиться за эту мысль. Его тянуло дальше по коридору, в ещё одну комнату.

Запах шёл оттуда. Звук тоже. Алексей толкнулся и двинулся на просвет, удерживая себя от падения руками, упираясь ладонями в стены. Десяток неровных шагов, и он упёрся плечом в косяк. В комнате кто-то сидел. На стуле, прямо в центре. Запах шёл от него. Звук шёл от него. Всего остального не существовало. Весь мир сузился до этого человека. Алексей пошатнулся. Тело, до этого неуклюжее, слабое, вдруг налилось силой и прытью.

Одно скользящее движения, отвернуть голову в сторону, раскрыть рот, чтобы не порезаться, губы обжигает жаром, что-то сладкое, опьяняющее бьёт в рот и остаётся только глотать, глотать, глотать…

— Довольно! Уймись, глаголют тебе! Прилепился аки пиявка. Нельзя тебе боле сего.

Кто-то сильный рванул и плечо, и Алексей упал.