Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

Санек аккуратно выкрутил руку с сипом втянувшего воздух владельца бэхи. Дубинка выпала, Санек наступил на нее ногой, отпустил буяна и, успокоившийся уже, попросил вежливо:

— Машинку отгони, мешает.

Буян, рослый, рыхлый мужчина за тридцать, глянул на Санька, выдохнул и неожиданно вежливо проговорил:

— Извини, брат, попутал. Момент.

И действительно в момент, без прогрева движка, передвинул тачку.

— Без обид, брат? — крикнул он, опустив стекло. — Конкретно попутал!

Санек махнул рукой, отпуская мужику сразу все грехи. Тот газанул и свалил.

Нет, вряд ли это подстава. Слишком перетрухал владелец бэхи. Интересно, почему?

— Здарова, Санек! — Гучко не поленился. Вылез из-за стола, протянул толстую ладонь.

— И вам добрый день, Юрий Игоревич.

— Не скажу, что добрый, — проворчал банкир. — Есть кое-что для тебя. Сейчас достану.

— Потом, — отмахнулся Санек. — С Федрычем что?

— В больничке он, — сказал Гучко. — Ты не напрягайся, целый он. Только спит. На, держи.

И сунул Саньку конверт. Тощий. Значит не деньги.

Письмо.

Внутри фото. Папа с мамой. Рядом. На диванчике. Папа напряжен, но бодрится. У мамы глаза заплаканы.

И записка.

«Хочешь их увидеть, звони».

И номер мобильного.

— Номер пробил? — спросил Санек.

Гучко не ответил. Завис.

— Юрий Игоревич!

— Ну у тебя и взгляд, Саня, — пробормотал Гучко. — Чё-т спросил?

— Номер этот пробил?

— Нет. И тебе не советую.

— Почему?

— Нехороший номер. Спецура это, зуб даю.

— Зуб ваш мне не нужен. Где Федрыч лежит?

— Я покажу, — подхватился Гучко. — Вместе поедем.

— И что с ним? — спросил Санек.

— Доктора говорят: спит. Здоровый сон, понимаешь.

Выглядел Федрыч нормально. Дышал ровно, приборчики пипикали ритмично.

— И давно у него этот… здоровый сон?

— Двое суток примерно.

— Мы пытались его разбудить, — включился в разговор доктор, мужчина лет под сорок, с аккуратной бородкой, в идеально чистом и отутюженном халате, с включенным планшетом, в котором доктор время от времени что-то такое отмечал. — Пытались, сделали все возможное.

— Еще б вы не сделали, — проворчал Гучко. — Результат где?

— Мы работаем, — с достоинством сообщил доктор. — Постоянно работаем, — он поправил капельницу.

— Херово работаете, значит, — буркнул Гучко.

Доктор промолчал. Оскорбленно.

— Циркадный ритм, это что? — спросил Санек.

— Биологический регулятор суточного ритма, — ответил доктор. — А к чему вопрос?

— Не важно. Спирт есть? — спросил Санек.

— В смысле? — удивился доктор.

— В смысле этанол, — сказал Санек.

— У нас не… — начал доктор возмущенно.

— На! — Гучко протянул Саньку фляжку.

Тот отвинтил крышку. Вискарь. Сойдет.

Нож выпал из рукава в правую руку. Доктор отшатнулся. Начал тыкать в планшет…

Санек щедро оросил клинок виски.

— Э-э… — вяло возмутился Гучко. — Это пить.

Санек взял левую руку Федрыча и воткнул в нее нож. Неглубоко, миллиметров на пять, повернул немного, пытаясь поддеть кончиком. Получилось не сразу. Хреновина оказалась мелкая и лоцировалась плохо. Вообще не лоцировалась. Санек ориентировался только на метку. Хорошо, что Федрыч спал. Когда в твоей руке ковыряются ножиком, это неприятно.

А если ковыряльщика при этом хватают за руку, задача его усложняется. А ведь почти подцепил. Сместилась метка.

— Юрий Игоревич, убери его, — попросил Санек.

Гучко не среагировал.

Санек глянул на доктора, произнес ровно:

— Отпустил и отошел.

Отпустил и отошел. Даже шарахнулся. Санек, надо полагать, выглядел устрашающе. С окровавленным-то ножом.

Еще попытка… Есть! Льющаяся из руки кровь вымыла артефакт. Теперь метка его висела на над рукой Федрыча, а над кровавым пятном на простыне.

Санек огляделся… Больница, блин. Даже бинта под рукой нет. Он оторвал лейкопластырь, на котором держался катетер для капельницы и заклеил рану. Сам катетер тоже извлек. Из него сразу закапало. Надо было перекрыть, но это ерунда.

— С веной разберись, — сказал Санек доктору.

Тот не отреагировал. Вернее, отреагировал, но не правильно. Попятился и забился в угол.

Дверь в палату распахнулась. Внутрь ворвались сразу двое охранников. Крупные парни столкнулись в проёме и на пару секунд застряли.

И в это время Федрыч открыл глаза. Увидел Гучко и спросил тихо, но вполне внятно:

— Юра, где я?

Охранники наконец разобрались с очередностью и разошлись, беря Санька в клещи. У обоих были шокеры, но нападать не спешили.

— Парень, ножик брось, — не слишком уверенно проговорил один. — По-хорошему давай.

— Подружке своей «давай» говори, — буркнул Санек.

Он наконец углядел бинт на одном из приборов. Вена Федрыча кровила не сильно, но лучше забинтовать. Больница, блин.

Охранники, увидев, что Санек отложил нож и начал бинтовать руку Федрыча, сочли это подходящим моментом для перехода в наступление.

И перешли.

Санек не обратил на это внимания. Потому что наконец-то вышел из ступора Гучко. Заслонил могучей тушей тяжеловеса.

— Знаете меня? — рявкнул он на охранников.

Те переглянулись. Нападать или нет?

Доктор за спиной Гучко отчаянно замахал руками: ни в коем случае!

— Я главный спонсор вашей богадельни! — рыкнул банкир. — … пошли!

«Пошли, пошли!» — зажестикулировал доктор.

— Ну, зовите, если что, — буркнул тот, что предлагал Саньку «по-хорошему».

— Санек! — обрадовался Федрыч. И тут же погрустнел: — Хотел тебя предупредить, не дали.

— Как себя чувствуешь? — спросил Санек, присаживаясь на кровать со стороны чистой простыни.

— Неплохо отдохнул. Что со мной было?

— Уснул, — сказал Гучко, опускаясь на стул. И доктору: — Свободен.

— Мои вещи, — спохватился Федрыч.

— Все здесь, в шкафу, — ответил доктор. — Вип же!

— Давай, лепила, гуляй уже, — повторил Гучко.

Доктору явно хотелось остаться.

— Рану надо обработать, — запротестовал он, показав на заклеенное пластырем запястье.

— Успеешь. Выметайся.

— И наблюдение вели отключить, — вмешался Федрыч, указав на камеру. — Многие знания, многие печали. Для родни и близких.

— Я понял, — доктор глянул на нож Санька и наконец-то убрался.

— Тебе артефакт всадили, — сказал Санек. — Чтоб ты спал. И ты спал.

Он взял нож, протер его остатками бинта и вернул в чехол на руке.

— Уже знаешь? — спросил майор.

— Уже. Что делать будем?

— Позвоню. А там посмотрим.

Санек достал конверт, набрал номер на записке, включил громкую.

Ответили сразу.

— Слушай и запоминай, —