Кромешник. Том 3 - Dominik Wismurt

лампами. По стенам, в несколько рядов, располагались металлические ячейки с выдвижными столами. Некоторые были закрыты, а на других уже лежали тела, укрытые простынями до подбородка.

— Вот, — сказал Юрий Андреевич, подойдя к одному из рядов, — Эти — из Филёвского парка, — он кивнул на три соседние секции. — Ате двое — из той вашей усадьбы, — он показал чуть дальше, где тоже виднелись очертания человеческих фигур под белой тканью.

— Стоп, — я резко развернулся к судмедэксперту, — но тел же должно быть больше.

Хабаров флегматично пожал плечами.

— Так там и так всё понятно, причина смерти установлена, вскрытие произведено. Чего родственников мурыжить? Они хотят похоронить своих дочерей, проститься по-человечески. Дмитрий Александрович дал добро. Забрали тела сегодня утром.

— Твою дивизию, — прорычал сквозь зубы, — А эти? Их ведь наверно тоже родственники ждут.

— Я тебе что, энерджайзер? У меня и так ненормированный график работы. Ты посмотри сколько «клиентов», я всех обслужить не успеваю.

— А ваш напарник, то есть сменщик, второй судмедэксперт?

— Ногу сломал, на больничной. Я не успеваю вскрытия делать. Полковник сказал, что по этим жертвам дело передали вашей структуре, можно не торопиться, так что… пока лежат, есть не просят. У меня и без них работы хватает.

— Так почему сразу не к нам привезли?

— Вы меня спрашиваете, молодой человек? Я всего лишь скромный работник морга.

— Ага, конечно, скромный… — проворчал себе под нос.

— Ну, будете смотреть?

— Естественно.

Я сделал шаг вперёд. Голицына, напротив, немного отпрянула.

— Что такое? — шепнул я, едва шевеля губами.

Можно было обратиться мысленно, но я всё-время почему-то забывал об этом.

— Даже мне, иногда бывает не по себе. Не из-за того, что они мертвы, а из-за того, как именно погибли. Бедняжки, им столько пришлось выстрадать.

— Что вы там бормочете? — раздражённо произнёс Хабаров.

— Простите, привычка, — соврал я без тени смущения.

Юрий Андреевич посмотрел на меня как на идиота, только что не покрутив пальцем у виска, но мне на его мнение, если честно, было плевать с высокой колокольни.

Судмедэксперт подошёл к первой секции и выдвинул металлический стол.

На нём лежало тело молодой девушки, на вид лет восемнадцати-двадцати. Погибшая была чуть выше среднего роста, худощавого телосложения, с выразительными, красивыми при жизни, а теперь уже застывшими чертами лица. Глаза были закрыты, рот чуть приоткрыт, на подбородке запеклась тёмная полоса крови. Вернее, не просто крови, там были и слюна, и что-то ещё, но всё это высохло, образовав корку.

— Молодая, без хронических заболеваний и врождённых дефектов. Судя по всему, вела правильный образ жизни, не пила, не курила.

— Спортсменка, комсомолка и просто красавица, — прошептал тихо, — Удавить бы тех, кто с тобой это сделал.

— Полная картина выяснится после вскрытия, — продолжил бубнить Хабаров, — но предварительно… — он мотнул головой в сторону груди покойницы и откинул простыню.

Я опустил взгляд ниже.

В районе сердца виднелась грубая, рваная рана. Как будто кто-то не просто ударил ножом, а попытался выдрать этот орган наружу.

— Какой инструмент? — спросил я, пододвигаясь ближе.

— Вот это меня и смущает, — признался Юрий Андреевич, — При беглом осмотре на месте происшествия наши предположили, что это мог быть какой-то самодельный нож или что-то вроде него, но, когда мы начали отмывать тело, — судмедэксперт вытянул руку, чуть коснувшись края раны пальцами в тонкой перчатке, — Здесь слишком странная конфигурация повреждения. Смотрите, нет чёткой линии среза, как у ножа. Нет характерных отметин от зубцов, как у пилы, и в то же время… — Он помедлил, — глубина проникновения орудия очень велика.

Я присмотрелся.

То, что я увидел, действительно не укладывалось в привычную схему. Края раны были как бы вывернуты наружу, а кожа вместе с мышцами разорвана на лоскуты. Странно. У меня создалось ощущение, что тут поработал не человек, а кто-то из нелюдей.

— Ты это видела? — тихо спросил я, обращаясь к Голицыной.

Призрачная княгиня наклонилась к телу и внимательно присмотрелась.

— Раньше никогда, — тихо ответила она, — но сразу могу сказать, что это похоже на следы когтей оборотня.

— Я тоже так подумал.

— У меня в усадьбе девок резали обычным ножом, — добавила Голицына.

Скверно. Может статься, что у нас тут независимо друг от друга орудуют две группы отступников. В таком случае, добраться до ублюдков будет в разы сложнее.

— Вы с кем там разговариваете? — начал было Семён Владимирович, но сам себя оборвал, махнув рукой, — Ладно, неважно. Характер раны совпадает с остальными двумя телами. С уверенностью в девяносто восемь процентов могу сказать, что преступник использовал одно и тоже орудие убийства. Хотя, удивляться тут нечему, разница во времени смерти каждой из жертв составляет от пятнадцати до двадцати минут, то есть, всех девчонок в Филевском парке укокошили примерно за один час, может чуть больше, точнее не скажу.

— Орудие убийство нашли? — поинтересовался на всякий случай, надеясь на то — что мои выводы ошибочны, — На месте осмотр проводился тщательно? — уточнил я.

— Тщательнее некуда, — заверил судмедэксперт, — Ваши коллеги из Следственного Комитета, плюс криминалисты, плюс опергруппа. Они там каждый куст прошерстили, каждый камень перевернули. Если бы орудие осталось на месте, его бы нашли, возмущённо ответил Хабаров, как будто я спросил какую-то глупость, — Остальных смотреть будете?

— Да, — ответил уверенно.

— Ладно, — Юрий Андреевич подошёл ко второй секции, и распахнув створку, вытянул второй стол, — Вот, та же самая картина.

Кивнул и нагнулся чуть ближе. Я не касался тала руками, просто изучал глазами всё, что можно было извлечь из внешнего осмотра: характер раны, отсутствие или наличие сопутствующих повреждений.

— Удивительно, — прошептала Голицина, — Ты