В стиле Ллойда (ЛП) - Мэтт Армстронг

вся моя жизнь предстала передо мной и осталась позади. Жизнь, потраченная впустую в одиночестве и эгоизме, когда я всегда стоял на краю, но никогда не переступал его. Метафизический и экзистенциальный ужас жизни, полной неверных решений, обвиняюще уставился на меня, показывая все, что я предпочел игнорировать. Жизнь, полная постоянной тревоги и депрессии, которых, как я убедил себя, не существовало. Я не нуждался в помощи, мир был неправильным. Я был в полном порядке. Это была самая большая ложь, которую я когда-либо говорил себе. Все мои действия и реакции, все, что я делал, разыгрывалось у меня перед глазами, проецируясь на прозрачный фон из мух и личинок, питающихся отбросами общества, избегающих света. Я был отвратителен. Жалкий. Я ничего не заслуживал.

— Я червяк — хрипло прошептал я.

Ее руки обвились вокруг меня и сжали, ладонь скользнула мне за голову, прижимая её к своему плечу. Образы вылетели у меня из головы, а тепло её кожи и дыхания, аромат масла ши и какао наполнили меня чем-то таким, чего, я уверен, я никогда раньше не испытывал.

Надежда.

Всего второй раз за свою взрослую жизнь я заплакал. Я рыдал бесконтрольно, беззастенчиво и без стыда. Я вложил в это все свои силы. Все свое беспокойство, страхи, депрессию. Я позволил этому выплеснуться наружу. Он все еще был там, и всегда будет там, но теперь он другой. Больше не привязанный к замкнутому пространству, неспособный избежать растущего давления, он нашел выход. Множество вентиляционных отверстий, вырывающихся наружу в потоке пара и дыма. Мое душевное состояние улучшилось, плечи и шея расслабились, напряжение ушло из моих пор.

— Ты не червяк — заверила она меня, когда мои слезы, наконец, прекратились — Ты гусеница, и тебе пора вылезти из своего кокона.

Я отстранился, моргая. её слова полностью избавили меня от страданий. Я расхохотался, к её полному замешательству.

— Это — сказал я, глядя ей прямо в глаза — самая смешная фраза, которую я когда-либо слышал.

— Я думаю, это было глубокомысленно — пробормотала она, смеясь вместе со мной.

Глава 26

— Мне тоже страшно, Ллойд — тихо сказала Мири после долгого раздумья, глядя в окно на проплывающие мимо прерии.

— Со многим приходится справляться — ответил я.

— Да, но не только это. В некотором смысле мы с тобой похожи. Мне постоянно нужен контроль в моей жизни, и до сих пор я никогда не знала, каково это, потерять его. Я всегда сосредоточена на том, чтобы поддерживать его, на том, как я выполняю свою работу, взаимодействую со своими коллегами и даже разговариваю. Каждое слово, которое я говорю, просчитывается. Все, что я делаю, спланировано на пять шагов вперед, а иногда и больше. Когда я просыпаюсь утром, я уже знаю все, что сделаю в этот день. На чем я сосредоточусь на работе, что буду есть на ужин, выпью ли я бокал вина перед сном, все.

— Это… Честно говоря, это действительно впечатляет — признался я — В большинстве случаев я даже не могу решить, что съесть на завтрак.

— Что меня поражает. Ты ведешь такой образ жизни. Тебе не хватает структуры и дисциплины, и ты существуешь в постоянном хаосе. Думаю, я завидую этому.

Я приподнял бровь.

— В самом деле? Я нахожу это невероятно надоедливым

Мири постучала пальцем по колену, формулируя свои мысли.

— Ты приводишь меня в бешенство и не можешь держать язык за зубами, но не знать, куда идешь? Просто выйти и посмотреть, куда приведет тебя мир? Как тебе это удается?

Я пожал плечами.

— Я не знаю. Это просто случается.

Она вздохнула и посмотрела на свои руки, изучая их.

— Я потеряла контроль. Я никогда раньше не теряла его ни в чем. Я сталкивалась с поджигателями, женоненавистниками, расистами и домогательствами со стороны мужчин в спортзале и на вокзале. Тем не менее, я ни разу не потеряла контроль над собой, справлялась с любой ситуацией настолько изящно и уравновешенно, насколько могла, и двигалась дальше, зная, что благодаря этому стала лучше.

— Потому что ты лучший человек, Мири. Ты потрясающая, и я восхищаюсь тобой с того момента, как мы встретились.

— Тебе не понять, Ллойд. Ты жаждешь контролировать свою жизнь, но ограничиваешь её только своей собственной. Твоя неспособность контролировать других никогда тебя не беспокоила, они либо будут делать то, что ты хочешь, либо нет, и ты двигаешься дальше. Я постоянно борюсь с этим. Я буду раздражать любого, кто свернет с пути, который я считаю стать лучшим, всегда в ущерб себе. Теперь я это понимаю. В настоящее время мой круг общения включает меня, тебя, моих родителей и парня из автоинспекции, который отказывается прекращать писать мне сообщения.

— Звучит мирно, если честно — сказал я — За исключением меня. Если бы мне пришлось мириться со мной, я бы, наверное, рвал на себе волосы.

Мири ухмыльнулась, но это длилось всего мгновение, когда её взгляд вернулся к спокойному размышлению.

— Я была настолько уверена в своем самообладании и способности справиться со всем, что в меня бросят, что погналась за безумцем, швыряющимся огнем, по улицам и чуть не покончил с собой.

— Я не думаю, что это было проявлением высокомерия, Мири. Он плохой парень, совершающий ужасные поступки, и кто-то должен был преследовать его. Ты не видел других вариантов и действовал соответственно. Я бы поступил так же

— Неужели не было никаких вариантов? Чего, по-твоему, я хотела добиться? Я не офицер полиции, поэтому задержать его было невозможно, и это был только вопрос времени, когда он заметит, что я иду за ним, что он и сделал почти сразу. Я просто предположила, что знаю, как следить за кем-то, но у меня это с треском провалилось, и мои действия привели к разрушению железнодорожной станции. Просто чудо, что никто не пострадал и не погиб.

Я вдохнул через нос, формулируя свои мысли.

— Ты не можешь взваливать это на себя. В тот момент ты поступила так, как считала правильным. Не ты зажгла спичку, от которой сгорела станция, это сделал Казимир. Если уж на то пошло, то я виновата больше, потому что не сказал тебе, что могу сделать. Ты и понятия не имела, что я могу добраться из Брукса за считанные минуты. Если бы знала, то, скорее всего, дождалась бы меня.

Мири подняла голову и слегка прищурилась.

— Ты тоже не можешь взваливать это на себя.

Я мягко улыбнулся и кивнул в знак согласия.

— Игра во