Имперский повар 9 - Вадим Фарг

Мой кабинет не имел ничего общего с приёмными аристократии. Никакого красного дерева или кожи. Всё просто и по-человечески. Графу я кивнул на кресло для посетителей.

Яровой присел и выдохнул, его плечи опустились, а спина сгорбилась. Передо мной сидел не хозяин «Магического Альянса», а сломленный, уставший мужик.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — бросил я, откидываясь на спинку. — Время позднее, выкладывайте.

Граф сцепил пальцы в замок.

— Ты думаешь, что знаешь своего врага, Игорь, — начал он приглушенным голосом. — Ты воюешь со мной, со Свечиным, с чиновниками из Управы, считая нас корнем зла. Но мы все лишь тени на стене. Истинный кукловод держит нити куда крепче, чем ты можешь представить, и он играет нами всеми.

— Оставьте метафоры для приёмов, — отрезал я. — Говорите прямо или уходите.

— Человек, разрушивший твою семью, жив. Князь Юрий Диворский. Тот самый основатель «Гильдии Истинного Вкуса», которого все давно похоронили. Он не умер. Он правит «Альянсом» из тени, скрываясь под именем князя Мироновского.

Внутри все похолодело. Яровой знал, о чём говорит, но он не знал, что я давно в курсе этого. Поэтому я заставил себя скривить губы, изображая раздражение.

— Диворский? Серьезно? Вы притащились сюда среди ночи, чтобы пугать меня призраками? Граф, вам пора сменить алхимика. Ваши зелья дают паршивый побочный эффект.

Яровой пропустил колкость мимо ушей, усмехнулся и подался вперёд.

— Я менталист, Белославов. Один из самых сильных магов в Империи. Я гордился своим разумом и способностью подчинять волю людей. Но оказалось, что все эти годы я сам работал марионеткой. Диворский настоящий монстр. Он опутал мой мозг такими нитями внушения, что я принимал его приказы за свои мысли. Я строил его империю, уничтожал конкурентов, заливал рынки химической едой. Я искренне верил, что делаю это ради блага государства.

Глаза графа заблестели. Он заговорил быстрее, словно боясь, что я его перебью.

— Я сопротивлялся внушению лучше, чем сомнамбулы, которых он плодит пачками. Мой дар позволял мне сохранять иллюзию выбора, но я все равно оставался пешкой. Так продолжалось ровно до тех пор, пока я не встретил тебя.

Я выгнул бровь, скрестил руки на груди и продолжил разыгрывать скептика.

— Меня? Я повар, а не экзорцист.

— Твоя еда, Игорь. Твоя проклятая, настоящая еда, — Яровой почти прошептал эти слова. — Я приходил в твоё кафе в Стрежневе совсем недавно. Решил пообедать чем-то особенным, и так оно и оказалось. Ты научил своих поваров готовить столь отменно, что любой шеф-повар при самом Императоре позавидует. Чистая физика, никаких суррогатов, которые годами забивали мои каналы… А ещё там скрывался другой вкус. Он словно бритвой полоснул по сознанию и разорвал морок.

Я напрягся и стиснул зубы, заставляя себя дышать ровно. Антидот, он сработал. Кто-то из моих всё же смог добиться того, чего я совсем не ожидал, а именно, очистить разум моего старого врага.

— Эта еда выжгла дурь из моей головы, — продолжал Яровой, сжимая кулаки. — Я начал замечать нестыковки в делах. Я начал видеть чужие приказы в своей памяти. Я потратил достаточно времени, чтобы по крупицам собрать разум и не выдать себя перед Мироновским. Это напоминало сдирание кожи заживо. Я понял, что он годами кормил нас суррогатами именно для того, чтобы мы оставались послушными идиотами, не способными мыслить.

Он замолчал и выдохнул, исповедь далась ему тяжело. Впервые в жизни этот надменный аристократ признавался в слабости перед кем-то, кто ниже его по статусу.

— И зачем вы принесли эту историю мне? — спросил я. — Хотите исповедаться? Идите в храм.

— Мне нужна твоя мать, — твёрдо ответил граф, глядя мне прямо в глаза. — Елена гениальный алхимик. Она единственный человек в Империи, знающий способы борьбы с ментальной магией такого уровня. Она выжила тогда, я абсолютно в этом уверен. Диворский ищет её, он чувствует исходящую от неё угрозу. Если мы не объединим усилия сейчас, он раздавит нас поодиночке. Устрой мне с ней встречу.

Поверить ему? Менталисту, который собирался стереть меня в порошок? Вдруг это лишь новая ловушка Диворского? Что, если князь послал Ярового выманить Елену из укрытия? Я не имел права рисковать. Её жизнь, жизни Насти и Светы зависели от моего ответа. И тогда я принял решение — буду до конца играть брошенного и озлобленного сына.

Я с ударил ладонями по столешнице, отчего в стакане подпрыгнули ручки.

— Слушайте меня внимательно, граф! — мой голос звенел от металла. — Я не знаю, в какие игры вы играете со своими кукловодами. Но моя мать умерла! Я сирота, который сам пробивал себе путь со дна. Если вы решили, что я прячу в подвале алхимика, то вы окончательно выжили из ума!

Я указал рукой на открытую дверь.

— Мой ресторан закрыт. Возвращайтесь во дворцы, Ваше Сиятельство, и лечите паранойю. И больше никогда не смейте упоминать мою семью в моем присутствии.

Я ждал вспышки гнева. Ждал, что в нем проснётся старый хищник, привыкший к повиновению. Но Яровой лишь тяжело вздохнул, поднялся с кресла и одёрнул пальто.

— Я понимаю твоё недоверие, Игорь, — произнёс он, направляясь к выходу. — На твоём месте я бы тоже вышвырнул себя за дверь. Слишком много грязи накопилось между нами за это время.

Он переступил порог, но перед тем, как закрыть дверь, обернулся. Его лицо стало неожиданно человечным.

— Я прошу прощения за всё зло, которое «Альянс» причинил твоему отцу и тебе. Я был слеп, но теперь прозрел, и всё расскажу, когда мы соберёмся все вместе. Береги себя, Белославов. Настоящая война только началась.

* * *

Прошла пара дней после той встречи, и казалось, что всё постепенно устаканилось. Но… вы же знаете, что человек предполагает, однако кто-нибудь за него обязательно располагает.

Смена выдалась невероятно тяжёлой, мы обслужили сотню столов за вечер. Ноги гудели, а спина ныла после долгих часов у плиты. Я мечтал о горячем душе и мягкой кровати. Вот только у судьбы были другие планы на этот счёт. Когда я поднялся на свой этаж и вошёл в номер, на ходу стягивая рабочую куртку, то замер на месте.

Я привык доверять инстинктам, и сейчас они буквально кричали об опасности. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на кресле у окна. И в нём сидел сам князь Юрий