Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Что такое? — спросил я.

— Я поспорил, что выпью стакан граппы, даже не поморщившись, — заявил Салли.

— И что? — не совсем понял я, но почувствовал облегчение.

— Томми говорит, что не смогу.

— По-моему, Томми прав, — пожал я плечами.

— Вот! — подхватил Эболи. — Я же говорю. И босс так считает.

— А я смогу! — спокойно заявил Салли.

— Салли, — сказал я. — А ты пробовал?

— Нет, — он покачал головой. — Мы пока не проверяли.

— Тогда проверьте, — я развел руками. — Только если ты заблюешь тут все, то вытирать будешь сам.

Убедившись, что все в порядке, я вернулся к своему столику, где по-прежнему сидели Гэй, Костелло с женой, Бруни с Марией и Багси с Эсте. Ну и Лански без пары. Сел и услышал, как Сигел рассказывает историю о казино в Атлантик-сити, где он однажды выиграл столько, что его попросили больше не приходить. История была хорошая, только на самом деле не выиграл, а проиграл, не в рулетку, а в преферанс, и не двадцать тысяч, а сорок.

— Бен, — заметил Мейер. — Ты рассказывал эту историю уже несколько раз. В прошлый раз ты выиграл вдвое меньше.

— В прошлый раз я не все вспомнил, — невозмутимо ответил Сигел.

— А теперь вспомнил?

— Частично.

Гэй рассмеялась. Я налил себе еще виски, сделал глоток.

Всем было хорошо, все пили, ели и веселились. Потом сзади послышался хлюпающий звук, я повернулся и увидел Салли, который скрылся за дверью туалета. Однако, похоже, граппа победила. Но парень оказался крепче и сумел не опростоволоситься на глазах у всех.

Ближе к полуночи оркестр чуть сбавил темп, зал начал притихать. Бруни вдруг посмотрел на меня, он раскраснелся и был явно доволен вечером.

— Чарли, — сказал он. — Можно тост скажу?

Вообще, тост еще предстоит говорить мне, причем не один раз. Но сейчас почему бы нет, все-таки он важный человек в Семье, капо. Пусть я и повысил его совсем недавно.

— Говори, — разрешил я.

Он встал, откашлялся, и оркестр тут же замолчал. Люди вокруг тоже, все уставились на него. Я тоже взял свой бокал виски.

— Я не умею красиво говорить, — начал Бруни, что, в общем-то, было чистой правдой. Бывший докер, дослужившийся до капитана, был от природы не очень разговорчивым. — Но скажу от сердца. Этот год был тяжелым. Мы потеряли много людей, но мы выстояли. Потому что мы — Семья. И потому что у нас есть Чарли, — он помолчал секунду, и голос у него чуть изменился. — Я работаю с ним уже восемь лет, я видел всякое. Но такого босса у нас еще не было. Умного, справедливого и… — он запнулся, подбирая слово.

— Красивого, — подсказал Багси из-за стола.

Зал засмеялся. Да, со всеми этими шрамами меня, пожалуй, мало кто осмелился бы назвать красивым.

Бруни тоже засмеялся, а потом согласился:

— И красивого! За Семью! За нашего босса — Лаки! И за то, чтобы следующий год был лучше!

— За Семью! — подхватил зал.

Бокалы зазвенели. Я выпил, поставил свой, и Бруни тут же сел рядом и хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва не расплескал то, что осталось.

— Хорошо сказал? — спросил он.

— Хорошо, Сэл, — кивнул я.

— Я долго думал, — признался он.

— Все хорошо. Ты молодец.

Без пяти двенадцать оркестр остановился. Дирижер что-то сказал в микрофон, и зал замолчал. Официанты, мелькая вокруг, принялись разносить шампанское, Гэй взяла мою руку двумя руками, и я почувствовал, какие они маленькие и теплые.

— Минута! — объявил дирижер.

— Десять секунд! — крикнул кто-то раньше времени, и зал взорвался хохотом.

— Еще минута! — поправил его дирижер.

— Десять секунд! — крикнул тот же голос. Это был Салли, я его узнал. Похоже, справился с последствиями после выпитого залпом бокала граппы.

— Салли, заткнись! — крикнул ему Адонис, впрочем без особой злости в голосе.

Зал снова засмеялся.

Я смотрел на то, что происходило, и улыбался. Это был первый Новый год в этом времени, как я чуть не проговорился Лански. Раньше у меня были разные Новые годы — тихие и шумные. Сильнее всего запомнилось, наверное, тридцать первое декабря девяносто девятого, когда уклад в нашей стране навсегда поменялся. И две тысячи третий, который я встретил в одиночку на конспиративной квартире, потому что одному авторитету по кличке Жирный очень сильно хотелось меня убить. Но потом мы смогли договориться.

Я взял бокал, посмотрел на то, как в нем пузырилось шампанское.

В октябре я пришел в себя на берегу с изуродованным лицом и перерезанным горлом, толком ничего не понимая. Теперь я за этим столом, и в клубе, который я арендовал, больше двухсот человек, и все мужчины в нем — это моя Семья.

Что я сделал за эти несколько месяцев? Я перебирал в уме, не особо торопясь.

Биржа — мы заработали на крахе тогда, когда большинство потеряло все. Навел деловые связи, съездил на Кубу, где меня чуть не убили. Но, как ни крути, я вернулся оттуда победителем, заключив сделку, которая принесет моей Семье миллионы в ближайшие три года.

Маранцано, с которым я заключил перемирие, чем выиграл время. А потом расчистил себе дорогу к вершине власти, в конце концов убрав Массерию и забрав себе его деньги. Принял Семью под свою руку, установил новые правила. Фактически забрал себе Гарлем, а еще устроил новую бойцовскую лигу.

И даже сделал предложение девушке.

Немало для трех месяцев.

Только вот это лишь начало. Маранцано постепенно выздоравливает, что дает мне совсем немного времени. А еще мне надо наладить связи с другими Семьями, в том числе из прочих городов и на старой Родине, которая никогда не была моей.

Еще Дьюи, я о нем тоже не забыл. Он уехал из Нью-Йорка, но рано или поздно вернется и начнет копать. И пусть я относительно осторожен, у него все равно найдется несколько поводов для громкого дела.

Дальше Вегас, в котором скоро легализуют азартные игры. Сухой закон закончится уже через три года. И Куба, на которой Лански собирался открывать казино, и нам надо это сделать, потому что это очень хорошие бабки. Недвижимость, потом легальный