Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

ракета потерпела крушение на страте и в данное время проходят поиски космонавта. Только один я был совершенно уверен, что всё будет хорошо. Поэтому меня и врача-физиолога Адилию Котовскую направили в это тихое и сонное местечко.

К слову сказать, кроме нас майора Гагарина поджидали ещё в одном месте, недалеко от казахского города Джезказган. По расчётам баллистиков посадочная капсула должна была приземлиться именно в том районе, в 1600-х километрах от нашей стоянки. И по началу мне и доктору Котовской вертолёт не давали. Баллистики так вообще откровенно потешались над моим глупым прогнозом. Я же в ответ сказал, что баллистик только предполагает, а Бог уже располагает. И лишь за день до старта «Восхода-1» Сергей Королёв, увидев какой-то странный сон, распорядился, чтобы кроме основной группы встречающих спасателей, на всякий случай послали и меня с Адилией Равгатовной.

И пока наш космический корабль бороздил околоземную орбиту, пилот вертолёта и его бортинженер разожгли костёр прямо на берегу речушки и стали жарить картошку, закопав её в горячие угли. Кстати, в вертолёте работало радио и по нему товарищ Левитан уже сообщил об удачном запуске пилотируемого корабля «Восход-1». Это было сделано намерено, чтобы Гагарин не пострадал, приземлившись на территории враждебных капиталистических государств.

— Слушай, лейтенант, — обратился ко мне пилот винтокрылого аппарата, — а что там за история с американскими значками произошла? А то у нас в части каких только сказок не рассказывают. Говорят, что чёрные мертвецы из могил поднимались, чтобы нарушить работу нашего космического центра.

— Ха-ха-ха! — захохотал я, услышав версию с чёрными мертвецами. — История, товарищи, произошла самая банальная, без мистики, — усмехнулся я, так как мне после поимки американского шпиона Анатолия Голицына присвоили воинское звание и выдали премию в размере 50-и рублей, чтоб было на что один раз выпить в хорошей компании и закусить. — В общем так: один нехороший человек, кхе-кхе, назовём его — корнет Оболенский, обманным путём подкинул в Звёздный городок значки с отравленными креплениями. Достаточно его было всего лишь пристегнуть к костюму и наступал нервный паралич. Вы представляете, что бы случилось, если бы с этим параличом слегли все лётчики-испытатели? Но наш рыжий хвостатый сотрудник вовремя унюхал этот яд и раскрыл коварные планы врага.

— Какой ещё хвостатый сотрудник? — опешил бортинженер.

— Кот по кличке Парацельс, — захохотал я. — Между прочим специально обученное животное с уникальным интеллектом — шипит во время опасности.

— Враньё, — улыбнулся пилот вертолёта и, выкатив из углей одну поджаренную картошку, предложил её продегустировать. — Мне свояк рассказывал, что этого вашего Оболенского по Москве два часа гоняли. Весь центр столицы перекрыли.

— Поимка шпиона в задачу моего подразделения не входила, — пожал я плечами. — А так да, смежники чуть всю работу не угробили. Но это мелочи. Главное, что поймали.

«Вот только как активировался один из порталов в крохотном американском значке даже сибирские колдуны пока не догадались, — подумал я. — Для активации требовался определённый обряд. Возможно его провели где-то по близости со Звёздным городком и заработал тот портал, который находился ближе всего к месту проведения обряда. Либо значок активировали прямо в главном корпусе Звёздного городка. Однако Голицын ничего такого не делал. Он вообще не понимал — зачем нужны эти безделушки? Ему приказали, он сделал. Следовательно, в операции участвовал кто-то ещё. И исключать того, что он тоже являлся сотрудником КГБ было нельзя».

— Что-то долго никто не летит, — шепнула мне на ухо врач Котовская. — Уже 10.50.

Она показала мне циферблат наручных часов. Конечно, точное время приземления Гагарина я не помнил. Да и длительность самого полёта мне была известна лишь из расчётов баллистиков. Но то, что Юрий Алексеевич сядет где-то здесь, я знал наверняка. Поэтому я беззаботно улыбнулся и ляпнул от балды:

— Значит ждём ещё три минуты и по домам. Пойдёмте, Адилия Равгатовна, лучше картошечку поедим.

Я спустился с пригорка, на котором стоял вертолёт, и присел на пенёк около самой речушки. Бортинженер протянул мне маленькую солонку. Я же разломил горячую и обугленную картошку на две части и, периодически дуя на белую мякоть, стал отламывать толстую чёрную корочку.

— И как ты только можешь есть в такую минут? — упрекнула меня врач Котовская, которую с самого утра била нервная дрожь.

— Адилия Равгатовна, я вам ручаюсь — всё будет хорошо, — я ещё раз продемонстрировал свою беззаботную улыбку. — Кот Парацельс врать не умеет. А у него уникальный кошачий интеллект, — пролепетал я и увидел, что небо озарило нечто яркое.

Точнее говоря это увидели абсолютно все: я, врач Котовская, пилот вертолёта, бортинженер и две местные колхозницы, которые неподалёку садили картошку.

— Летит, твою дивизию! — заорал я. — Летит, твою душу мать! Взвейтесь соколы орлами!

— Это правда Юрочка? — пролепетала Адилия Равгатовна.

— Нет, это Архангел Михаил из небесного воинства! — загоготал я, чувствуя, как меня всего трясёт от осознания торжественности момента. — Юраааа! Давай сюда! — заголосил я и побежал по направлению к спускаемому на парашюте космонавту в ярко-оранжевом костюме.

Селянки, увидев парашютиста, точнее говоря двух парашютистов, так как посадочная капсула спускалась отдельно от Юрия Гагарина, перепугались и, мелькая пятками, рванули в родной колхоз. Врач Котовская последовала за мной, ухватив меня за полу болоньевой куртки. А пилот вертолёта вдруг спросил:

— Товарищ лейтенант, а нашему космонавту водку можно пить или как? У меня тут поллитровочка припасена для подобного случая.

— Подожди ты с поллитровкой, — отмахнулся я. — Дай человеку спокойно на землю-матушку приземлиться.

— Водка товарищу Гагарину категорически запрещена! — грозно проревела Котовская.

— Юрааа! — снова заорал я, размахивая руками.

— Юрааа! — заверещала прямо в ухо Котовская.

И Гагарин, увидев меня, Адилию Равгатовну и ещё двух вертолётчиков, помахал нам в ответ.

— Слава Богу, живой, — выдохнула врач-физиолог, пока мы наблюдали как Юрий Алексеевич плавно садиться на мягкое картофельное поле.

А затем мы все вместе принялись вытаскивать героического космонавта из яркого оранжевого скафандра.

— Крутов, твою дивизию! — тяжело выдохнул он, когда мы сняли гермошлем с буквами СССР, которые накарябали красной краской. — Нашёл-таки! Хоть убей не пойму — как? Меня ведь там на другую траекторию унесло. Да ещё крутилка какая-то началась после включения тормозной установки. То Африку вижу, то горизонт, то небо.

— Главное не то, как было тяжело, — буркнул я,