О смысле и бессмысленности 1 - Елена Демина

Ладно. Все равно уже согласился. Я с наслаждением постоял под струями прохладной воды в душе, с удовольствием отметив, что боль в боку больше не появляется. Потом позавтракал бутербродами с семгой, которые остались с ночного пиршества, выпил зеленого чаю с лимоном и спустился в пока еще пустой сонный двор перед домом к машине. «Ворон» послушно повез меня по адресу, который прислал Аристарх.

По дороге мне позвонил Виктор и уточнил, действительно ли это я сам хочу его участия в неком действе, про которое ему толком ничего не рассказали, но требуют ехать немедленно?

Я извинился, что втянул его, и объяснил, что речь идет, скорее всего, о магии, а я только ему в этом вопросе и доверяю.

– Интересно – совершенно искренне, как мне показалось, отреагировал Вик, и пообещал скоро выехать.

***

К цели мы прибыли почти одновременно. Я опередил мага лишь на минуту-две: пока я доставал рюкзак с мелочами, пока осматривался – он и подъехал.

Я его немного подождал, и дальше мы глядели по сторонам уже вместе, уж очень непривычный ландшафт нам открылся.

Я до сих пор практически никак не пересекался с религиями. Родители мои придерживались общепринятой концепции Вселенского энерго-информационного потока и первичности Сознания. Они не вдавались в частности, вроде того, какой «рукав» этого потока главнее или значительней. А представители разных конфессий подолгу и с удовольствием конфликтовали на тему, кто из них «истинный». Но это продолжалось, только пока не начинали дрожать вероятности. В этом случае враждующие быстро затыкались и делали вид, что друг друга принимают и уважают, пока реальность не стабилизируется, потом все начиналось по новой.

Здесь же было конкретно «логово» религии: вросшие в землю стены из тяжелых каменных блоков, толстые деревянные ворота с темной надвратной иконой, и маленькая дверца-калитка сбоку. Мы с Виктором оставили машины на посыпанной гравием площадке и подошли поближе, чтобы рассмотреть все это. На иконе над воротами среди металлических кружев было изображение двух каких-то персонажей с нимбами. Наверное, святые.

Смотрели мы не долго, калитка открылась, и бородатый худощавый мужчина в темном балахоне сделал приглашающий жест.

«Интересно, у них на входе тоже камеры?» – подумал я, внимательно оглядывая бревна и камни в поисках блестящих «бусинок» - объективов. Но не нашел. Долго задерживаться было не вежливо, мы вошли внутрь и последовали за провожатым по аккуратной выложенной плиткой дорожке.

За стеной оказался небольшой архитектурный комплекс, характерный для православных монастырей. «Странно, а я думал, что в окрестностях Королевца есть только католические и лютеранские старинные церкви…, а все православные – либо сменили принадлежность, либо - новодел» – удивился я. «А тут – целый ансамбль, на вид– века тринадцатого… Но я – не специалист, могу и ошибаться».

Наш провожатый двумя ключами открыл тяжелую металлическую дверь в полуподвальное помещение со сводчатым потолком. «Какие толстые стены тут» – невольно отметил я. Виктор рядом задумчиво осматривал и даже иногда ощупывал покрытые известью (кажется) камни кладки.

В этом «холле» стояла вполне современная мягкая мебель, газетный столик и холодильник. На одном из полукресел, опершись о подлокотники, сидел Правитель. Он смотрел в пол, вцепившись пальцами в свои волосы. Когда мы зашли, он поднял лицо и впился в меня внимательным и недобрым взглядом. Я поздоровался, Вик тоже пробормотал что-то приветственно-сочувственное. Борис Федосеевич ничего не ответил, смотрел еще секунд 15, а потом снова опустил голову.

Монах подвел нас с магом к еще одной закрытой двери, остановился возле нее и прислушался. Подождав некоторое время, он открыл проход, пропустил нас, и закрыл за нами дверь. Я услышал скрежет ключа в механическом замке.

Внутри, похоже, был храм, я увидел иконы и свечи – много для такой небольшой комнаты. Но алтаря не увидел, хотя не знаю, должен ли он быть везде? Наверное, все-таки не храм, ведь там вроде бы нельзя сидеть? А примерно посередине помещения на удобных на вид креслах сидел еще один худой бородатый мужчина в темном балахоне, а напротив него женщина, которую я узнал даже со спины. Джемиле, конечно же, кто же еще. Чуть поодаль стоял Аристарх, не сидел, хотя я возле стены увидел даже диван.

– Еще один! – возмущенно пробурчал монах, пристально глядя на Виктора. Маг пожал плечами и направился к дивану.

Я задержался у входа, на меня обернулась мастер Труханова… Вернее, она только начала оборачиваться, а в процессе ее лицо стало меняться.

– Да, Jävla förbannade helvete! (дословно «чертов проклятый ад!», швед.) – выругался я, почувствовав уже знакомое ощущение скручивания живота.

Монах быстро среагировал, вытянул перед собою здоровенный крест и начал быстро говорить что-то вроде: «Боже вечный, избавивший род человеческий от плена диавола, освободи рабу Твою Джемиле от всякого действия нечистых духов, повели злым и нечистым духам, отступить от души и тела рабы Твоей Джемиле, не находиться и не скрываться в ней…».

В этот момент жена Правителя, которая уже была явно не она, повернулась обратно к монаху и низким голосом сказала:

– Она мусульманка, безмозглый кяфир (неверующий, иноверец, араб.)!

Пока существо на меня не смотрело, я отдыхал и готовился вновь давать отпор.

Монах сначала растерялся, потом быстро взял себя в руки, прервал молитву и пробормотал:

– Ничего, Бог разберется…

И продолжил читать:

– Да очистившись от всякого демонского действия, поживет чисто, праведно и благочестиво…

Демон (или кто оно там) повернулся обратно ко мне, но я чувствовал, что давление стало