Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

так и не стал для меня настоящим домом, а в последнее время и вовсе пытался сожрать, но родина — это не только полный холодильник и перспективы карьерного роста. Родина, как ни крути, это еще и люди. Разные люди, хорошие и не очень, совершенно незаметно умудряющиеся пролезть в твою жизнь и стать… да, стать родными.

В Форте меня ничего не держит, но кое-кому из оставшихся там я обязан. Да и аванс до конца не отработал, а это не есть хорошо. Предавать своих, конечно, паскудство последнее, но предательство всегда высшей целесообразностью оправдать можно. А дебет и кредит — штуки объективные. Вот приход, вот расход. И должок сразу видно. Да и не факт вовсе, что Крестовский свое обещание сдержит.

Нужен я ему? Сильно сомневаюсь.

А с другой стороны, что можно в этой ситуации предпринять? Ведь даже прицельно выстрелить в темноте без ясновидения не выйдет — зацеплю случайно кондуктора и сдохну впоследствии от нехватки магической энергии в страшных мучениях. Если Крест не пристрелит.

И как быть?

И вдруг меня осенило. Ясновидение! Ясновидение и магическая энергия!

Я вытряхнул из револьвера стреляные гильзы, сунул руку в карман и едва не выругался в голос, нашарив там один-единственный патрон. Подарок Гамлета, не иначе.

Зарядил револьвер, взвел курок и, до упора передвинув ползунок активации бласт-бомбы, провернул рукоятку по часовой стрелке. Безумно долгий миг ничего не происходило, а потом из раскрытого чемоданчика в помещение настоящим потоком хлынула магическая энергия.

— Выходите! — задыхаясь из-за рвавшей на части сознание магии, крикнул я.

— Лед? — уточнил горожанин.

— Проваливай! — рявкнул от лестницы парень.

— Евгений, вы с нами? — Крестовский вытолкнул кондуктора из двери и, укрывшись за ним, начал медленно пятиться по коридору. В руке у горожанина был зажат пистолет, но Константин явно опасался не столько меня, сколько Льда.

— Именно!

Всезнание сотнями острых крючьев впилось в голову; повинуясь наитию, я повел рукой, поймал на прицел темные силуэты и плавно потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, нервы бритвой резанул отголосок чужой боли, и тут же открыл стрельбу Константин. Я едва успел откатиться в сторону, прежде чем пули выбили щепки из прикрывшей меня конторки, а потом коридор длинной очередью перечеркнул скатившийся по лестнице Лед.

И все же Крестовский умудрился уйти. Влепить пару пуль в поясницу кондуктору и уйти. Несколько ударов сердца ясновидение ощущало его присутствие, потом Константин выскочил на улицу и исчез. Надеюсь, навсегда.

— Ты как? — подскочил я к развалившемуся на ступеньках Льду. С левой стороны его одежда оказалась перепачкана в крови, а рука и вовсе обвисла, словно плеть.

— Жить буду, — скривился Лед и, опираясь о стену, перебрался к валявшемуся на полу Игорю. — Тащи сюда бласт-бомбу!

— Дай перебинтую! — всполошился я.

— Живо! Тащи! — прикрикнул на меня парень.

Я бросился выполнять распоряжение, а Лед присел рядом с Игорем, нащупал пульс и поспешил задрать куцую куртку кондуктора.

— Быстрее!

Ничего толком не понимая, я принес чемоданчик, от которого продолжали сочиться крохи энергии, и Скользкий наложил правую ладонь на раны в спине Игоря. Магический фон сразу пошел на убыль, а когда отвалившийся от кондуктора Лед убрал руку, по полу покатились две пистолетных пули. Входные отверстия затянулись, и судорожно дернувшийся Игорь хрипло задышал.

— Руки-то помнят, — через силу рассмеялся Скользкий и неожиданно спросил: — Не жалеешь, что в Город не сдернул?

— Переживу как-нибудь. В конце концов, и в Форте временами бывает тепло, — ответил я, но парень уже потерял сознание.

Взяв индивидуальный пакет убитого бойца, я начал бинтовать Льду простреленное плечо и почти ничего еще толком не успел, когда с улицы заскочило несколько вооруженных автоматами парней. Как водится, меня повалили лицом вниз, потом признали, но даже не извинились и поволокли Скользкого из мастерской. Погрузили в кузов вездехода и уже с носилками вернулись за очнувшимся Игорем.

— Со мной все в порядке! — начал протестовать кондуктор, но парни и слушать ничего не стали. — Евгений, скажи им! — завопил Игорь, когда его, уложив на носилки, понесли по коридору. — Евгений, я в порядке!..

— В порядке так в порядке, — встретил нас на улице Владимир Николаевич и махнул рукой: — Грузите!

— Надо Марину и одного вашего раненого из леса забрать, — подошел я к нему.

— Уже.

— А как Напалм и Казанцев?

— Пиромант без сознания. Казанцев в реанимации, но с ним все будет в порядке.

— А горожане?

— Всех блокировали.

— У нас один ушел. Тот самый Крестовский.

— Неважно, — не принял близко к сердцу это известие Владимир Николаевич и крикнул бойцам: — Проверьте второй этаж! Там раненые могут быть! — А потом вновь повернулся ко мне: — Сам-то как? Готов к обратному переходу?

— Всегда готов, — улыбнулся я.

Улыбнулся — да. А в чем проблема?

Холодно в Форте? Ерунда, найду, как согреться! Одна рыжая особа, надеюсь, не откажется принять в этом процессе посильное участие.

Дел накопилось? Подождут. В топку их. У меня отпуск.

Надо будет только отца Доминика хорошенько на бонусы растрясти и отчетность у Маркова запросить. Да и с Селиным рано или поздно переговорить придется. А еще…

Да много чего еще на самом деле. А как иначе? Жизнь продолжается.

Жизнь продолжается…

7. Лед. Чистильщик

Пролог

Не жди его смерти, она будет долгой,

Бескровная жизнь не знает срока…

"Агата Кристи"

Лето. Солнце. Море.

Жара.

Тент. Стул. Пиво.

Счастье.

Ну — почти.

Такое уж человек вредное существо, что при наличии свободного времени способен обнаружить кучу недостатков даже в самой замечательной на первый взгляд ситуации. И я тому прямое подтверждение.

Казалось бы, живи и радуйся, но нет, будто соринка в глаз попала и никак от нее не избавиться. Вроде ерунда, но…

…но море — Черное, а пиво — светлое.

А так хотелось бы развалиться на белоснежном песочке затерянного в Индийском океане островка, попивая при этом черный, как ночь, стаут…

Тропический остров — ха!

Да лет пять назад мне и на Сочи рассчитывать не приходилось! И теплый угол в кабаке вкупе с соточкой водки за счастье прокатывал.

А сейчас совсем зажрался: Черное море не устраивает, Индийский океан подавай!

Тут некстати припомнились холод сугробов, пронзительный ветер и колючая поземка, и как-то сразу стало не по себе. Я поежился и влил в себя остававшееся в пластиковом стаканчике пиво. Светлое и успевшее заметно нагреться, но уж лучше это безвкусное пойло хлебать, чем в Приграничье задницу морозить.

Тяжело