Пространство - Джеймс С. А. Кори

управления и ждала, что он ударит ее. Ногой. Начнет душить. Переходная камера была настолько маленькой, что он мог бы достать ладонями обеих дверей одновременно. Она никуда не делась бы, если бы он напал, но он не нападал. Сарта кричала с другой стороны двери. Наоми положила палец на аварийное управление. Появилось три варианта: ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ НА КОРАБЛЬ, ОТКРЫТЬ НАРУЖНУЮ ДВЕРЬ, ВЕРНУТЬСЯ К ЦИКЛУ.

— Костяшка, ты не хагас эсо [делай это], — он широко распростер пустые руки перед собой. — Бист бьен. Бист бьен аллес [все хорошо. Все в порядке].

— Что ты делаешь? — сказала Наоми, с удивлением услышав боль в голосе. — Зачем ты это сделал?

— Потому что ты мой человек, так? Мы Пояс. Рождены в невесомости. Алес ла [вот и все], — слезы выступили на его глазах, покрывая волнами его зрачок и радужную оболочку из-за поверхностного натяжения и без гравитации. — Мы прошли долгий путь, глянь, мы в земле обетованной. И мы идем все вместе. Ту и ме и аллес [и ты, и я, и все].

— Ты не спасешь меня, — сказала она.

Здоровяк скрестил руки.

— Ну тогда умру при попытке. Ты из моего народа. Мы присматриваем друг за другом. Заботимся. Не собираюсь стоять и смотреть, когда ты умираешь. Не буду.

Она должна глубоко дышать, насыщая кислородом кровь. Она собирается лететь через пустоту. Цин плавал, медленно поворачиваясь по часовой стрелке на градус в секунду, плотно сжав губы, предоставляя ей право отказать ему. Предоставляя ей право не видеть, что здесь ее любят, что здесь у нее есть семья, к которой она принадлежит.

Кто-то ударил в замок внутренней двери. Голоса стали громче. И больше числом. Наоми знала, она может открыть дверь, но если она это сделает, сюда войдет не только Цин. Если бы он захотел, то уже мог бы ее побить. То, что он ее не бил, значило, что он предпочел этого не делать. Сердце Наоми будто попало в жернова. Она не могла выбить дверь. Но должна была. Она не могла убить Цина. Но не могла и сохранить ему жизнь. «Что бы ты ни выбрала сейчас, — сказала она себе, — ты будешь жалеть об этом всегда». Секунды утекали.

Другой голос. Филип на другой стороне двери шлюза. Она слышала, как он кричал, предлагая ей открыть дверь. Он казался безумным.

Как, черт возьми, она продолжала попадать в такие ситуации?

— Будь сильной — сказал Цин. — Ради Филипито, будь сильной.

— Как скажешь, — сказала она. Она выдвинула вперед челюсть и зевком открыла горло и евстахиевы трубы. Цин вскрикнул, когда она ткнула в «ОТКРЫТЬ НАРУЖНУЮ ДВЕРЬ». Воздух вылетел из нее резко и весь разом, когда наступил вакуум. Адреналин наполнил ее кровь, когда каждый квадратный сантиметр ее плоти подвергся невидимой атаке. Цин схватился за раму шлюза, чтобы удержаться внутри, завертелся, закричал и исчез.

С пустыми легкими у нее не было запаса. Она не задерживала дыхание, чтобы выжить, удерживая газ внутри себя. Есть люди, которые могут задерживать дыхание на пару минут. В вакууме без посторонней помощи она смогла бы делать это секунд пятнадцать.

Тысяча один. Наоми начала двигаться, перебирая руками по скобе напротив внутренней двери, и выглянула наружу. Там была пустота, огромный звездный купол. «Чецемока» сияла в солнечном свете ярче, чем что угодно, что можно увидеть на Земле. Пуповина висела слева от нее, слишком яркая для невооруженного взгляда и она была втянута больше чем наполовину. Ее ребра болели. Глаза болели. Ее диафрагма рвалась в низ живота, пытаясь расправить легкие, сжатые в узел. Если бы у нее был скафандр, в нем могли бы быть двигатели. Без них у нее был один шанс и не было времени думать об этом. Тысяча два. Она оттолкнулась.

На мгновение она краем глаза увидела Цина, он слабо шевелился. Солнце стояло ниже нее, большое и яркое. Тепловое излучение залило ее горло и лицо. Млечный Путь раскинулся, изогнувшись, по бесконечным небесам. Углекислый газ накапливался в ее крови; она чувствовала это как жгучее желание вдохнуть. «Чецемока» медленно увеличивался в размерах. Тысяча пять. Тени тянулись в сторону, каждый выступ, каждая заклепка резали солнечный свет полосами тьмы. Все выглядело немного расфокусированным из-за деформации ее глаз. Звезды превращались из алмазных точек света в ореолы, в облака, будто вся вселенная растворялась. Она думала, что здесь должна быть тишина, но она слышала стук своего сердца, будто кто-то стучал молотком по соседней палубе.

Если я умру здесь, подумала она, по крайней мере, это прекрасно. Это был бы прекрасный способ умереть. Одна тысяча восемь.

Контуры шлюза «Чецемоки» были видны достаточно ясно, чтобы можно было их разобрать. Без магнитных ботинок ей придется добираться до него, хватаясь за поручни голыми руками, но она была уже рядом. Она была почти на месте. Мир начал сужаться, периферическое зрение охватил свет, ярче даже, чем свет от еще увеличившегося корабля. Обморок. Она отключается. Она вырвала черный палец из пояса, скрутила его, чтобы обнажить иглу, и всадила ее себе в ногу. Тысяча десять.

Холод побежал по ее телу, но краски вернулись, когда глоток перенасыщенной кислородом крови влился в нее. Дополнительный маленький вдох, когда выдох — это уже роскошь, которой у тебя нет. Индикатор шлюза на обшивке «Чецемоки» мигнул: аварийный запрос принят, цикл запущен. Корабль рос в размерах. Она готовилась к удару, и нельзя было допустить отскока. Она выставила перед собой руки пальцами вперед и приготовилась согнуть их сразу после удара. На поверхности было за что схватиться — кое-где специальные захваты, но еще и выступающие антенны и камеры. Она ударилась со всей той же энергией, с какой отталкивалась, корабль просто врезался в нее. Она знала, чего ожидать. Она была готова. Ее пальцы сомкнулись на захвате. Импульс ее тела вывернул ей плечо и локоть, но она не ослабила хватку. Тысяча тринадцать.

В отдалении была видна пуповина, идущая из «Пеллы». Маневровые двигатели работали по борту военного корабля, реактивная масса перегретого пара светилась, вырываясь из дюз. Тело Цина — сейчас он уже должен был потерять сознание — было где-то там, но ей не было видно, где именно. Он уже потерялся из вида, и по крайней мере Сарта с Филипом, а может, и другие видели их двоих. Цин и Наоми были в шлюзе без скафандров, а потом вышли. Улетели. Погибли.

Но она пока не погибла. Нужно было двигаться. Ее сознание пропустило долю секунды. Нет, так не пойдет. Наоми осторожно двинулась, держась в сантиметре от