Пространство - Джеймс С. А. Кори

обшивки корабля. Слишком быстро, и она не сможет остановиться. Слишком медленно, и ее не станет раньше, чем она будет в безопасности. Все, на чем держалась ее надежда — золотая середина. Тысяча… Она не знала, сколько там будет дальше. Пятнадцать? Все ее тело скрутило от боли и животного ужаса. Она больше не видела звезд. «Пелла» была вся размыта. Слюна у нее во рту пузырилась. Кипела. Высокий, тонкий визг заполнил ее слух, создавая иллюзию звука там, где не бывает звуков.

«Много чего происходит», подумала она, смутно осознавая, что говорила это кому-то другому, не так давно. Вот даже как. Она почувствовала, как ее окатывает волна умиротворения. Эйфория. Это был плохой знак.

Шлюз был тут, в пяти метрах. Уже в четырех. Ее сознание сделало пропуск, и она почти проскочила его. Она выбросила руку, чтобы ухватиться, и край проема ударил ее по запястью. Она вцепилась в него, как недавно цеплялся Цин. Ее закрутило, удар придал ее телу угловой импульс. Но она была над шлюзом. Его темная пасть появилась под ногами и исчезла за головой, и опять, и опять. Когда она вытянула руку, та и правда оказалась внутри корабля, но до проема ей было не дотянуться. Не втащить себя внутрь. «Пелла» скользила прочь, теряя свой цвет по мере того как ее сознание начало меркнуть. Так близко. Она почти дошла. Сантиметром больше, и она могла бы жить. Но космос не прощал ошибок. Люди гибли здесь все время. «Пелла» выпустила очередной хвост из маневровых, как бы торжественно соглашаясь.

Неосознанно она подтянула ногу, вращение усилилось, когда она согнулась. Она сняла ботинок, до которого не дотянулась Сарта. В руках было странное чувство. Они были неуклюжие, неловкие, более чем наполовину онемевшие. Когда она вытянулась обратно, вращение замедлилось до прежней скорости. Она попыталась оценить, сколько прошло времени, но от ее сознания слишком мало осталось. Наконец она увидела «Пеллу» в конце длинного темного коридора и швырнула в нее ботинок изо всех сил, какие в ней еще остались.

Реактивная масса. Вращение замедлилось. Ее руки зашли в шлюз дальше. Она двигалась внутрь. Она ударилась пяткой по стальной раме, и боль была мучительной и очень далекой. Ее разум померк. В сознание проник вид контрольной панели шлюза, ее огни пытались сообщить какую-то чрезвычайную информацию. Она не могла разобрать цвета и символы на экране. Ее сознание потемнело и ушло.

Наоми очнулась от кашля. Палуба давила на ее лицо. Было трудно понять, была ли она так отчаянно слаба, или тяга была действительно жесткой. Шлюз вокруг нее имел очень нечеткие очертания. Она закашляла снова, звук был глубокий, влажный. Образы кровоточащих легких заполонили разум, но мокрота выходила чистая. Ее руки почти не осознавались как руки. Ее пальцы, наполненные плазмой и жидкостью, были толстыми как сосиски. К ее коже было невозможно прикоснуться от боли, похожей на ту, что бывает от жестокого солнечного ожога. Ее суставы болели от пальцев ног до позвонков на шее. Чувство в кишках было такое, будто кто-то пнул ее в живот пару дюжин раз.

Она глубоко дышала. Она это могла. Вдох, выдох. Что-то хлюпало в ее легких. Должно быть, не кровь. Она говорила себе, что это была не кровь. Она перекатилась на бок, согнула ноги, поднялась до сидячего положения, а потом опять легла, как только мир стал уплывать. Ускорение было больше g. Должно было быть больше. Ведь не могла же она быть настолько слабой, правда?

«Чецемока» урчал под ней. Сквозь муть в голове она поняла, что слышит слова. Голоса. Голос. Она знала, что это не имеет смысла, но не понимала, почему. Она прижала руки к лицу. Буря эмоций пронеслась через нее — восторг, горе, триумф, ярость. Ее мозг пока работал недостаточно хорошо, чтобы соотнести их с чем-то определенным. Они просто были, и она наблюдала, ждала и собирала себя, разбросанную по частям, воедино. Ее руки и ноги начинали болеть, замученные нервные окончания кричали ей. Она оставила их без внимания. Боль — это только боль, она бывает после. Она пережила худшее.

В следующий раз она поднялась на ноги. Маленький черный палец декомпрессионного набора все еще торчал из ее ноги. Она вытащила его, подняла выше плеч и отпустила. Он упал как бывает при где-то полутора, двух g. Это было хорошо. Если бы она чувствовала себя так плохо всего лишь при одном g, это был бы повод напрячься. Хотя, пожалуй, поволноваться было из-за чего в любом случае.

Она запустила протокол открытия внутренней двери и побрела в убогую раздевалку. Шкафы были открыты, вакуумные костюмы висели в них или валялись на полу. Все баллоны с воздухом были изъяты. Голос — это был лишь один голос, но ее уши, казалось, растеряли восприятие всех высоких частот и остался только невнятный бульон из басов — был знакомым. Она подумала, что могла бы узнать его. Она двинулась через брошенный корабль. Она задавалась вопросом, как долго она была без сознания, и есть ли какой-то способ узнать, где она находится, куда направляется, и с какой скоростью движется в данный момент.

Она дошла до контрольной панели, и попыталась получить доступ к навигационной системе, но та была заблокирована. Как и передатчик, система контроля состояния, ремонтная и диагностическая системы. Она легла лбом на панель, больше от измождения, чем от отчаяния. Прямой контакт кости с керамикой изменил голос, передавая его как бывает если прижаться друг к другу шлемами и кричать. Она знала этот голос. Она знала эти слова:

— «Это Наоми Нагата с „Росинанта“. Если вы получили это сообщение, прошу ретранслировать. Скажите Джеймсу Холдену, у меня все плохо. Передатчик не работает на прием. Система навигации не под контролем. Прошу ретранслировать,» — она усмехнулась, закашлялась, отхаркивая прозрачную жидкость, сплюнула на палубу, и засмеялась снова. Сообщение было ложью, созданной Марко для того, чтобы заманить Холдена в смертельную ловушку.

Но каждое слово было правдой.

Глава 42: Холден

Арнольд Мфуме, тот, что не-Алекс, вышел из отсека экипажа, на ходу вытирая волосы. Увидев Холдена и Фостера — двух капитанов — возле кофемашины, он нахмурился.

— Задерживаетесь, мистер Мфум, — сказал Фостер Сайлз.

— Так точно, сэр. Чава только что поставил это мне на вид. Уже иду.

— Кофе? — спросил Холден, протягивая свежесваренную «грушу». — Молока немного и без сахара. Может быть не так, как любишь, но он уже готов.

— Не откажусь, — сказал Мфуме с быстрой, нервной улыбкой. Холден не мог