Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

дело «Парикмахер» под себя подгребли, полностью. И когда Рекс попытался влезть, мы его отшили, заявив, что это внутреннее дело военной контрразведки. Но Энгор все никак не успокоится и дальше пытается влезть. Причину не говорит, обещал только тебе все объяснить.

Я задумался, направляясь в ванную комнату, где уже вовсю плескалась моя ранняя пташка.

– Так что, советуешь позвонить ему?

– Иначе бы я тебя и не беспокоил. Уважь старика, твой наставник, как-никак. Да и не враг он нам, а скорей самый что ни на есть союзник…

– Ладно, ладно! Уговорил, ушлый ты наш. Вот сейчас зубы почищу, экипируюсь и свяжусь с нашим хваленым Пинкертоном.

Пока освежился и вышел прощаться, моя радость уже закончила одеваться и поправляла прическу перед зеркалом. Немного уставшая на вид, но бодрая, глаза сияют, на губах полуулыбка. У меня даже сердечко кольнуло от ее радостного вида: я тут переживаю за нее, уже скучать по ней начал, а она радуется! О, еще и меня подгоняет:

– Ты до сих пор не одет?! Или пользуешься своим положением консорта? Мол, все равно подождут?

– Хм! Ради хорошего дела готов и воспользоваться… – Я захватил жену в объятия и с чувством прижал к себе. – А если бы тебя еще и раздеть… тогда точно опоздаю…

– Ты же меня сейчас раздавишь… – шептала моя любимая с полузакрытыми глазами, но не делая попыток вырваться. – И к тому же я тебе в последние сутки разрешала делать со мной что только ни вздумается. А сегодня – все, не до развлечений, мне целый день мотаться…

– Неправда, я запланировал тебе в обед два часа сна.

– Это уж как получится…

– Только попробуй не отдохни! Потом проверю и накажу… всех, кто не уследил!

Мы перешли на поцелуи, обменялись кучей ласковых и нежных слов, и моя любимая умчалась по насущным для империи делам. А я тоже не стал простаивать, быстро оделся и заскочил за Булькой в его лабораторию. Мой незаменимый друг, помощник и защитник перемещался по столу и, пользуясь выдвинутыми псевдоконечностями, довольно лихо заканчивал укладывать в единую горку коробочки, пакетики, баночки, трубочки и герметичные капсулы из гибкого прозрачного пластика. Как я стал с тоской замечать, каждый раз личный арсенал риптона, которым он пользовался для моей маскировки, защиты, лечения и профилактики отравлений, все увеличивался и увеличивался. Даже на глазок вся эта груда материала и веществ тянула килограмма на три, не меньше. И это плюс к более чем двадцатикилограммовому весу самого риптона.

Поэтому, усаживаясь спиной к столу, я не удержался от иронии:

– Как хорошо, что мне хоть твоего Вулкана не пришлось на себе носить до его полного взросления.

«Размечтался! – Булька уже деловито размещался на моем теле и паковал во все для него удобные места мой багаж. – Такого счастья, как носить на себе сразу двух риптонов, никогда ни один человек не сподобится. Как говорит наш друг Малыш, на чужой каравай пистолет не наставляй!»

– Да вроде не так… – задумался я, припоминая. – Он говорил: «За чужой каравай, сколько влезет, выпивай!»

«Вечно ты все перепутаешь, со своей ущербной памятью, – ворчал риптон, заканчивая свою передислокацию на тело носителя, то бишь меня, ущербного. – Так… вроде все погрузил… Будем двигать?»

– А разве не присядем на дорожку? – съязвил я. – Ты-то ведь не двигаешь, хоть и движешься.

«Не придирайся к словам! Поехали… Считай, что я уже посидел, у тебя… на шее».

Пришлось со вздохом вставать и делать привычные уже наклоны в стороны, прогибы и приседания, проверяя, не колет ли где или не давит лишняя плоть под одеждой на размер больше. Так мы всегда проверяли компоновку прихваченного Булькой снаряжения, которое он размещал так, чтобы всегда было «под рукой» в случае необходимости. Да и сам я проверял свою подвижность, порой делая замечания, если мне что-то мешало. Все-таки мое призвание воевать, а значит, всегда быть готовым к боевому столкновению с противником.

Мой багаж, уже давно собранный, находился на корабле, так что я, не затягивая прощание со своим семейным гнездышком, поторопился в космопорт. А так как завтракать не было сил после ночных излишеств, то занялся делами уже в несущем меня флаере.

Первым делом подключил к нашему разговору личный крабер, который держал связь с Алоисом (пусть сразу будет в курсе, что к чему, чем потом пересказывать), а по второму связался с Энгором Бофке.

– Извиняюсь, что так рано бужу, – начал я с привычных для наших разговоров колкостей. – Знаю, как тяжело старому человеку вставать спозаранку.

– Знаешь? Ну, тогда со мной как-нибудь на досуге поделишься. Я тоже хочу знать, что меня лет через двадцать ожидает, – парировал Рекс и перешел к делу: – Ты по моей просьбе звонишь?

– Естественно. Поэтому сразу говорите причину. А вернее, почему эта причина не была названа Алоису.

Следователь тяжело вздохнул:

– Мне кажется, что у нас опять где-то «утечка» пошла. Твоему мавру я, естественно, доверяю, но вот что вокруг него творится, понятия не имею…

– Утечка? Странно! Вроде не так давно весь «мусор» вычистили. Теперь уже если кого и подозревать, то только Доставку. Да и не во внедрении в наши ряды своего шпиона, а в тотальном прослушивании всех краберов в Галактике.

– Тоже нельзя эту версию со счетов сбрасывать, – грустно согласился Бофке. – Но факт остается фактом: где-то в моем окружении, а может, и чуть выше, что-то утекает на сторону. Попытались арестовать одного подозрительного типа, который тесно общался с тем самым сбежавшим представителем консорциума торговцев, так и он исчез куда-то, словно плевок в вакууме.

– Сочувствую. Но с этим-то ладно, двурушника не вы сами, так общими силами отыщем, а вот чем вас наши вчерашние камикадзе заинтересовали?

– Так в том-то все и дело, что ваш парикмахер и в деле покойного министра замешан, пусть пока это и не доказано. Наш покойник у него бывал, стригся, два раза. Об остальном можно только догадываться. Но сам понимаешь, насколько это странно.