Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

оружейной залы и предложил пройти к растопленному камину, возле которого стоял столик и два кресла, выточенные из редкого палисандрового дерева. Однако Марк невольно задержался, осматривая стены, увешанные картинами с батальными сценами, портретами рыцарей, и оружием, в том числе, алкорским, видимо, добытым предками графа в качестве военных трофеев.

— Простите, что потревожил вас, ваше сиятельство, — произнёс Марк, остановившись возле картины, на которой был изображён рыцарь в полном доспехе, державший в руке длинное копьё. У него тоже были золотистые волосы, и Марк подумал, что это один из прежних графов де Монтезье.

— Это мой предок, сэр Жирард, — с улыбкой пояснил тот. — Он служил ещё королю Генриху и умудрился взять в качестве трофея серебряное копьё контаррена Синего Грифона. Этот подвиг так впечатлил его величество, что он пожаловал ему графский титул. С тех пор серебряное копьё красуется на нашем гербе. Впрочем, если желаете, можете взглянуть на оригинал!

— Конечно! — воскликнул Марк и вслед за хозяином дома прошёл дальше и остановился перед красным щитом, на котором поблескивали два длинных скрещенных копья. Подойдя ближе, Марк заметил, что одно из них темнее и толще, древко полностью покрыто тонкой вязью узора, стилизованного под вьющуюся лозу, а широкий стреловидный наконечник украшен золотыми накладками с алкорскими гербами. Древко второго копья было совершенно гладким, наконечник в виде заострённого пера выглядел изыскано и его грани алмазно поблескивали, отражая огоньки свечей. При этом наконечник крепился к древку на длинной трубке, покрытой золочёным узором, которая, скорее всего, служила не только украшением, но и позволяла прочно удерживать копьё при метании.

— Я вижу два копья, — заметил Марк, любуясь этими образчиками алкорского оружия. — Вот это, богато украшенное, явно принадлежало контаррену, а другое?

— Всего лишь графу крови. Я взял его в качестве трофея, когда участвовал в кампании короля Армана. Мне повезло.

— Повезло? — живо обернулся к нему Марк. — Это подвиг не менее удивительный, чем тот, что совершил ваш предок! Вы расскажете мне о нём?

— Почему бы и нет? — рассмеялся де Монтезье. — Если честно, я охотился за ним. Я знал, что аристократы старинных алкорских родов часто возят с собой такие копья, и мне очень хотелось заполучить ещё одно. Я узнал, что граф Анриэл, недавно приехавший под Сен-Жан для участия в сражении с моим сеньором маркизом де Бомоном, является счастливым обладателем такого оружия. Я отправил разведчиков разузнать, где он разбил свой лагерь, а потом ночью пробрался туда, снял часового и, переодевшись в его одежду, проник в лагерь. Отряд, видимо, был недавно сформирован, и не все знали друг друга в лицо, потому меня приняли за своего. Я неплохо говорю по-алкорски, и аккуратно выспросил, где шатёр графа. Ночью я обошёл его с тыла, разрезал полог и залез внутрь. Граф спал и больше уже не проснулся. Не думаю, что он вообще понял, что произошло. А я взял со стойки его копьё и выбрался наружу через ту же дыру.

— И сбежали? — улыбнулся Марк.

— С копьём, которое длиннее моего роста? — рассмеялся граф. — Я спрятал копьё и вернулся в свою палатку. Моего отсутствия никто не заметил. Утром адъютант обнаружил убитого графа и поднял шум. Старший офицер отправил гонца к командующему, и тот вернулся с приказом передать отряд Анриэла в распоряжение другого командира. Мы дружно сняли лагерь и отправились к месту новой дислокации. По дороге я сбежал, вернулся на место лагеря, переоделся в свою ранее спрятанную одежду, забрал копьё и вернулся к де Бомону.

— Он наградил вас?

— Он даже не узнал об этом! Я же отлучился самовольно, по собственной прихоти. К тому же если б меня схватили, ему пришлось бы платить за меня выкуп. Короче, я промолчал, но позже получил свою награду. Такую же, как и незабвенный Жирард! Я тоже стал графом! Мой дядя, которому я предъявил копьё, назначил меня своим наследником.

— История достойная того, чтоб сохраниться в веках, — усмехнулся Марк.

— Мнение героя Сен-Марко лестно для меня! — снова рассмеялся де Монтезье, но потом стал очень серьёзен. — Честно говоря, я ждал вас. Жозеф рассказал мне, что хочет обратиться к вам из-за смерти тётушки. Он никак не может с этим смириться. Мне тоже нелегко, она была мне как мать. Я всегда понимал, что рано или поздно она нас покинет, но представить себе не мог, что это случится так рано, ведь она была ещё не стара, к тому же совершенно здорова. Я часто в шутку говорил, что найду ей жениха, а она отвечала, что сперва женит всех племянников, — он вздохнул и опустил голову, а потом печально взглянул на гостя. — И всё же, я полагаю, Жозеф зря потревожил вас. Это было всего лишь уличное ограбление, преступники схвачены и понесут наказание. Нам всем нужно принять эту утрату и жить дальше.

— Я согласен с вами во всём, кроме того, что это была всего лишь трагическая случайность, — возразил Марк. — Я по просьбе вашего кузена уже начал расследование и то, что я узнал, очень насторожило меня. Я полагаю, что кто-то нанял этих бандитов для того, чтоб инсценировать ограбление. На самом деле целью преступника была ваша тётя.

— С чего вы взяли? — насторожился де Монтезье.

— Я допросил напавших на неё разбойников, их показания выглядят убедительно. Карета не случайно оказалась в том переулке. К тому же баронесса де Морель была убита необычным и довольно редким оружием. Редким здесь, в Сен-Марко, хотя на юге его часто можно встретить в коллекциях старых аристократических семейств. Это трёхгранная мизерикордия.

— Вы уверены?

— Никаких сомнений. Если тело вашей тётушки ещё здесь, вы можете сами убедиться в этом, осмотрев рану.

— Что вы! — расстроенно и смущённо воскликнул де Монтезье. — Это кощунство! Впрочем, наверно, вы правы. Но это меняет дело. Такого оружия ведь не могло быть у уличных бандитов?

Он устало покачал головой.

— Это очень плохо, ваше сиятельство. Я и без того вне себя от горя, а теперь, если выяснится, что кто-то её убил намеренно?.. Но зачем? Она была доброй и набожной женщиной!

— Я не знаю, но, надеюсь, вы поможете мне разобраться с этим. Вы ведь хорошо её знали?

— Конечно! Я знал её с детства.

— У неё были враги?

— Нет, она была очень спокойной и уравновешенной, заботилась о своих близких и помогала бедным.

— А кто унаследует её состояние?

— Там почти нечего наследовать. Она давно продала свой старый замок и дом в Сен-Марко, а деньги раздала племянникам и страждущим. Она жила у меня в поместье или в этом доме.

— И всё же!