Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

И на зачарованной доске по щелчку её пальцев появился… стих! Три абзаца, да ещё и первый без начала, с многоточием.

Поня-атно всё с тобой! Решила, что если я и умею что-то разбирать, то по слогам и медленно. А значит стих в устах ребёнка в любом случае прозвучит нелепо, смешно.

И остальные будут ржать, пока я пытаюсь расковырять дурацкий текст!

Что ж. Даже не глядя заранее, что я там читаю, только взглянув на экран, я самым чётким своим голосом начал декламировать:

— … Царь, вспоенный коварною лестью рабов,

Бог земной, лишь себя обожавший!

Властелин, беспощадной железной рукой

Свой народ неповинный сковавший!

Ненавистник свободы и правды святой!

Нарождавшейся мысли губитель!

Сладострастный, холодный, жестокий старик,

Наших сил молодых развратитель!

Окруженный плеядой дворцовых светил,

В облаках покупных фимиамов

Не расслышал ты вопля родимой земли

За напевом придворных боянов…

Закончив чтения, я протяжно выдохнул. Фух! Читал я выразительно, а для детских лицевых мышц это то ещё испытание! Особенно расстарался я, когда осознал, что читаю отнюдь не детский стишок!

Посреди класса, погружённого в абсолютное молчание, в воздухе висела камера и смотрела на меня и на доску с заданием слепым чёрным объективом.

Наставница шумно сглотнула. Похоже, за такие стишки у неё могут быть проблемы… хотя мне понравилось!

— Тётенька, а чё это за стишок? — захлопал я глазами с самым невинным своим выражением лица. — Мене понравился!

И тут наставница, зыркнув на меня так, будто хочет прикончить на месте… хлопнула в ладоши. Ещё и ещё — класс огласили её аплодисменты. А потом к наставнице присоединились и все дети — малышня быстро повторяет за взрослыми что-то громкое и весёлое.

Выкрутилась, сволочь, надо же! Всё-таки не растерялась и пытается сделать вид, что всё так и задумано.

А вот я радуюсь искренне. Красуюсь под объективом со скромной-скромной улыбкой и гордо выпрямленной спиной. Вот она — слава!

Похоже, из-за гонора училки, решившей поставить ребёнка на место, я сумел привлечь к себе больше внимания, чем ожидал. Вы сами представьте — трёхлетний малыш детским наивным голосом выразительно рассказывает всему миру о всяких ужасах.

Впрочем, как ужасах — по-моему, бывает очень жизненный стих.

Но декламировал я это таким загробным голосом, что у наставницы, вон, руки до сих пор трясутся.

Резко крутанувшись на месте, камера пролетела прямо сквозь стену нашего класса. Видимо, всё, что хотели, журналюги увидели.

— Так чево, можно мне не ходить на чтение? — с пустой надеждой спросил я.

О-о, кажется, я погорячился, решив, что эта дама не стесняется камер. Потому что её крик меня тут же чуть не оглушил:

— НЕТ!!! — взревела эта тётка, вся покраснев. — Осинский, сядь на место и молчи! До конца занятия — ни слова!!! Если ты менталист и можешь повторять за моими мыслями, это не даёт тебе права быть таким… таким… нахальным!!!

Хе-хе. Вот оно что — всё это время тётка стояла и искала себе оправдания. И вот, кажется, нашла! Это не я что-то там умею — я просто вытащил её мысли и тупо повторил вслух?

Ну-ну. Ну-ну.

А сразу после этого урока ко мне подскочили друг за другом Сашка, Лиза, Рина — и даже Азат. И хором затараторили:

— Наути! Наути нас тозе!

— Читать? — немного удивился я такой просьбе.

— Неть! Быть нахайными, как ты!!!

Ах вот оно что! Тоже захотелось побесить нелюбимых учителей? Ну… это святое дело, когда ты мелкий! Просто свуятое!

Но и у меня есть свои принципы!

— Хорошо. — кивнул я. — Научу тебя, Саша, тебя, Лиза и тебя, Рина. А тебя, Азат, не научу!

— Чё это⁈ Почему⁈

— Потому что ты дружишь со всякими какашками! — ответил я. — Пусть тебя Федька учит! Он тоже нахальный. Надо уметь выбирать друзей!

Жёстко я с ребёнком? Может быть. Но лучше уж пусть Азат с детства усвоит эту нехитрую истину. Чем старше человек становится, тем тяжелей происходит её усвоение.

Так что за грустно бредущим вдаль Азатом мы наблюдали без большого сожаления.

— Ну чё… — протянул я, когда мы остались одни. — Приступим помаленьку!

* * *

— Альбина Леонидовна! Как это понимать⁈

Любовь Андреевна Скуратова сидела за столом как на иголках. По другую сторону этого самого стола застыла столбом Альбина Леонидовна, наставница первой группы по чтению.

— Он!‥ Я!‥ — тут же поняла та, о чём идёт речь. Глаза этой немолодой уже дамы забегали. Ищет лучшую стратегию защиты.

— На весь мир! На весь мир мы показали, как вы решили «наказать» маленького ребёнка, а он в ответ продекламировал строки из Апокалипсиса! На весь мир!

— Да этот мелкий менталист просто вытащил у меня из головы… — как только дама услышала, как её обвиняют, все поиски стратегии защиты тут же испарились. Альбина Леонидовна вообще легко выходит из себя. — Он просто…

— Он не менталист! — хлопнула по столу Скуратова. — Он иллюзионист, у него Искажающий тип!

Альбина Леонидовна чуть не упала от шока. Да быть не может! Тогда как он…

— Вы уволены! Вон отсюда! Давно было пора… — устало вздохнула Любовь Андреевна. — Чтоб завтра ноги вашей здесь не было!

Увы, уводить бывшую наставницу чтению пришлось охране. Та никак не могла поверить, что «педагога С ТАКИМ СТАЖЕМ» просто… выгнали.

Тяжело вздохнув, Любовь Андреевна махом выпила чашку кофе. А затем взяла в руки сегодняшний номер «Русского богослова». Надпись на первой полосе гласила:

«ВЕСТНИК КОНЦА! УСТАМИ МЛАДЕНЦА ГЛАГОЛЕТ АПОКАЛИПСИС»!

— Мать вашу, святоши! Всего несколько часов прошло!

И ведь это только первая ласточка. Любови Андреевне и самой-то было не по себе, когда она слушала запись чтения Осинского. Будто вовсе не ребёнок вещал этим милым мальчишеским голоском.

И это явно только начало. Не начало конца, конечно же. Начала шумихи вокруг мальчишки! В этом наставница первой группы почему-то не сомневалась.

— Надо бы поговорить с его родителями. Узнать, как они так ловко научили мальчика читать.

Глава 14

Плоды неоднозначного подхода

Слава пришла ко мне быстро. Буквально сразу, как я пересёк порог родительского дома…

— Сын, нам надо серьёзно поговорить. — уперев руки в боки ждала меня на пороге мама.

Отец сидел тут же и смотрел в экран телевизора, где