Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Слова не нужны, а если и произносить их для сопровождения обряда, то только для находившихся рядом людей. Ты еще слишком молод, но силу слова должен понимать, поэтому произнося заученную форму оберега, как скажем, «Умоюсь утреннею росою, утрусь светлою луною…», должен отчетливо осознать, что это не просто красочные иносказания, не просто поэзия волхва-бояна. Здесь должно проявиться именно твое мироощущение, слияние души со всей полнотой родной земли и вселенской Жизни. Ты уже не просто человек, для которого Природа есть нечто внешнее. «Я со всем сущим! — кричит у тебя все внутри. — Я, сама жизнь!» Тебе становятся доступны самые тонкие и потаённые движения в Природе, ты можешь слышать мысль дерева и дыхание трав. А сказав: «Оболкусь я оболоком…», это значит, что ты проникаешь в мироощущение любого живого существа, облекаешься в духовную плоть. Облака — это облачение Духов родов наших русских.

— Сказать по правде, я так не умею.

— Это потому, что за сотни лет, прошедших со времен прихода на наши земли греческой церкви, много знаний утеряно, а теми крохами которыми пользуетесь вы, характерники полотно родовых умений не соткать. Да, в общем-то, если б и удалось собрать вас всех воедино, и все ваши знания ссыпать в одну копилку, все равно ничего бы не вышло.

— Почему?

— Вы воины, а не волхвы, и знания ваши заточены на защиту отечества. Это четверть от прежнего. Остальное откуда взять, вохвов-то нет? Волхвы почитались, прежде всего, как праведники, самые уважаемые люди, которым дозволялось безнаказанно говорить правду в глаза князьям и народу. Благодаря своей правдивости они имели преимущественное право выступать на народных собраниях-вече. Но все это было в прошлом. Понятие добра и зла смешались с приходом религии, иного для славян бога Иисуса. Некоторые стали думать, что колдунья и ведунья это одно и то же. Духовица или ведунья, суть светлая, не может принадлежать силе темной, ей нет надобности, пользоваться черной магией, ибо сам ее Дух сильнее темных сил. Черноризные греки после крещения славян, приложили немало сил отворотить от ведунов и ведуний народ, кнутом и пряником загоняли всех в новые храмы. Славяне крестились на иконы, ставили свечи перед ликами святых, слушали проповеди на непонятном для них языке, а с просьбами шли к чурам родовых богов, за толкованием своих проблем обращались к духовицам. Нет, люди верили в нового бога, но и старых не хотели отпускать. Что поделать? Русь-матушка берет свое!

— Так может народу старым богам молиться?

— Ну, по-первых не старым, а родным богам, а во-вторых, славяне не молятся своим богам, они их чтят. Славят Правь — верхний божественный лучезарный мир — Эфир, поэтому и называются православными или просто славянами. Верить или не верить, это только выбор каждого. Хочу лишь сказать. Раз рожден и крещен, верь в Белого Бога, но не забывай, кто ты есть.

— Ладно, ты бог, а раз так, то всегда прав! Ты можешь сменить обличье, постареть, помолодеть, умереть и снова возродиться. Но ведь я, как ты говоришь — смертный! Наверное, раз я здесь, обязан тебе подчиняться.

— Да, я бог. Сын Рода, брат Хорса. Сергей, ты русич, и в отличие от других народов, признавших себя рабами божьими, ты, плоть от плоти детей божьих. Несмотря на то, что ваши пастыри постоянно вдалбливают, вам, что человек смертен, и только его душа вечна, было время, когда люди были физически бессмертны, да и сейчас в каждом человеке заложено это бессмертие.

Крепкий седовласый мужчина, с окладистой шелковистой бородой, по движениям больше похожий на косолапого хозяина леса, в парадном прикиде славянина-пахаря сидевший за столом напротив Хильченкова, волооким, с хитринкой из под кустистых бровей взглядом умных карих глаз, в который уже раз за долгий разговор, взглянул на собеседника, таким образом молчаливо задавая вопрос тому, проверяя, понимает ли он, о чем идет речь? Сама манера беседы, совсем не походила на словеса средневекового повествования, велась на близком Сергею языке. Продолжил.

— Раньше относились к смерти как к преображению, переходу человека из одного кона в другой. В действительности, смерть ничем неотличима от летаргического сна. Человек всё слышит и даже видит, но не может пошевелиться, до тех пор, пока в нём не произойдет преображение. Утрата бессмертия произошла во времена правления русского царя Венатыря. «Венатырь, предупреждённый Сварогом, пережил потоп и после потопа смог сохранить и восстановить культуру своих предков. Тогда русских называли венедами или вентами. Впоследствии Вена был обожествлён и приравнен к богам. Имя Вены происходит от «вани», что на санскрите означает «лес». Столетняя война, которую вёл Вена, привела к уничтожению бессмертия у людей и появлению перевоплощения. Поскольку человеческое тело от природы бессмертно, на Земле было осуществлено ряд мер, утвердивших на всей планете смерть. В фокусах пирамид, разбросанных по всей Земле, стали помещать трупы, заражавшие Землю частотами смерти. Уничтожили много видов фруктов и овощей, предотвращавшими увядание организма. А чревоугодие объявили смертельным грехом, хотя именно отсутствие чревоугодия является одной из причин, ведущей человека к смерти. Смерть изобрели как средство дальнейшего совершенствования человека, а сегодня используется как наказание ему. Башковитые научники на Руси в двадцатом веке, ставили опыты на стариках по возвращению им молодости. Слыхал про такое?

— Нет.

— Ну и что ты думаешь? У тех выросли волосы, зубы, кожа восстановила эластичность и прежний тургор, на вид им всем можно было дать не более четверти лет. Они вернулись к полноценной жизни. Вот и выходит, что человек бессмертен и в нём нет никакой «природной» программы на смерть, его программирует среда, вернее, человеческое невежество, точно так же, как нет никаких генов смерти, которые упорно пытаются найти ваши учёные.

Древний бог прервал свою речь. Глянул на дно опустевшей глиняной кружки, хмыкнул в бороду.

— Однако, скоро рассвет. Пора тебе смертный.

Легкий сквознячок прошелся по горнице, пламя светильника на секунду погасло, затем вспыхнуло вновь, более ярко осветив помещение. Ни Велеса, ни его полушубка, лежавшего на лавке, в комнате уже не было, словно эта встреча просто привиделась Хильченкову. Как ни полон был его организм энергией, сон в одночасье сморил. Глаза закрылись, а буйна головушка с глухим стуком опустилась на стол.

Глава 7

Муха, которая не желает быть прихлопнутой, безопасней чувствует себя на самой хлопушке.

Георг Лихтенберг

— Старлей, здесь наши пути расходятся.

Сергей при тусклом свете фонаря, указал рукой вперед по ходу коллекторной трубы. Обильно сыпавшаяся сверху пыль, заставлявшая людей закрывать лица материей, давала понять, что на поверхности