Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Они все еще не понимают. — вздыхает Арина: — лично мне эту немку даже жалко немного. Она же как я в том товарищеском мачте, приехала невинная столичная девушка в провинцию и для чего? Чтобы меня избили прямо на площадке! Да на мне живого места не осталось! Все лицо в кровь!

— Не преувеличивай, Арин. — морщится Виктор: — пара синяков была, но…

— Пара синяков⁈ Вы меня совсем не любите, Виктор Борисович! Все любят Лильку!

— Это не так… — осторожно вставляет сама Лиля: — в прошлый раз в Ташкенте, в номере отеля не все меня любили. Тебе тоже досталось и…

— Замолчи! Заткнись! Мы же договорились что не будем об этом говорить! Все, я буду у выхода вас ждать! — Арина стремительно краснеет, складывает руки на груди уходит, демонстративно чеканя шаг и задрав нос.

— Не обращайте внимания. — говорит Виктор, поворачиваясь к присутствующим: — Арина у нас вспыльчивая, но глубоко внутри она хорошая девочка. Добрая. Где-то очень глубоко…

— И чего она бесится? — пожимает плечами Лиля: — правда же ее тоже все любят! И в газетах про нее пишут и в тот раз в отеле…

— Лиля… — вздыхает Виктор: — когда девушка просит тебя о чем-то не рассказывать… было бы неплохо если бы ты не рассказывала…

— Да я и не рассказываю! — вскидывается девушка: — я просто сказала, что…

— Так мы пойдем? — Виктор поспешно переводит тему разговора, обращаясь к Теплицкому: — Борис Львович, у нас планы на вечер еще были. Кроме того… — он бросает взгляд в сторону выхода, куда ушла Арина: — у нас тут опять порядок в танковых войсках наводить придется.

— Снова Аринку наказывать будем? — радуется Лиля и тут же сникает: — жалко, что Маша с нами не поехала, уж она могла ей по попе…

— И, наверное, мы все же пойдем. — прерывает ее Виктор: — завтра тут в девять утра, верно?

— Ааа… да. — кивает Теплицский и спохватывается: — погодите! Стойте. Завтра с Кляйн будет сложно, я бы на вашем месте все же грунтовую обувь надел.

— Новая обувь мне мозоли натрет.

— Возможно и нет. — вступает в разговор Илзе: — как я уже и говорила у меня есть ресурсы. Скажите свой адрес, сегодня вечером к вам приедут. Привезут специальную обувь для грунта, причем такую, которую не нужно будет разнашивать, ее подгонят вам по ноге сразу на месте. У вас будет вечер чтобы пройтись в ней, оценить все. Что скажете?

— Вообще-то спецобувь была бы к месту. — кивает Виктор: — в своих «Найках» Лиля пару раз проскальзывала на скорости.

— Вот и хорошо. — улыбается Илзе: — в вашей девочке есть потенциал. Можно я приеду в гости вместе с обувью? Поговорим…

Глава 20

Илзе вышла из такси на углу Песчаной улицы и Ходынского поля и на мгновение замерла, вглядываясь в тёмные силуэты домов. Специалист по обуви — невысокий молчаливый эстонец с чемоданом инструментов — вылез следом, поправил воротник куртки и покосился на неё вопросительно.

— Двенадцатый дом, третий подъезд, — сказала Илзе, сверяясь с запиской. — Идёмте. Улица была тихая, старая. Сталинки. Илзе сразу узнала архитектуру — высокие, массивные здания с лепниной на фасадах, широкими подъездами и дворами-колодцами. Строили их в сороковых-пятидесятых для партийных работников, военных, интеллигенции. Потом, конечно, всё перемешалось, но дома остались. Добротные. Престижные. Дорогие, если говорить откровенно.

Илзе шла по тротуару, мысленно пересчитывая аргументы. Она уже знала, что Арина Железнова — не простая волейболистка. Чемпионка Европы среди молодёжи. Статьи в «Советском спорте». Контракт с командой высшей лиги, и не с какой-то, а со столичной, «Крылья Советов». Перспектива попасть в сборную страны в «основу». Такие девочки не живут в коммуналках. Такие девочки получают квартиры от федерации.

Но насколько хорошо она устроена? Илзе не знала. И это её слегка тревожило. Она уже видела «принцесс» и понимала, что таким не нужна она. Это девочку из провинции легко поманить перспективой хорошей жизни, импортных шмоток, купонов для «Березки», видеомагнитофонов и цветных телевизоров, кассет с «запрещенкой», сервелатом и ликером со швейцарским шоколадом.

Но если у девочек уже есть всё — зачем им Илзе Янсоне? Зачем им Рига, связи, ресурсы? Подъезд встретил их запахом старого дерева и кошек. Тяжёлая дверь с витражным стеклом — мутным, треснувшим в углу, но всё ещё красивым — закрылась за спиной с гулким стуком. Внутри — высокие потолки, широкая лестница с чугунными перилами, стены выкрашены в тот особенный оттенок зелёного, который существует только в советских подъездах.

Илзе остановилась, оглядываясь. Сталинка. Настоящая. Не хрущёвка с низкими потолками и тесными комнатами. Не брежневка с унылой типовой планировкой. Сталинка — с широкими коридорами, мраморными ступенями, лепниной на потолке. Такие квартиры не раздавали кому попало.

Илзе медленно пошла к лестнице. На первом этаже — ряд почтовых ящиков, половина без дверец, и доска объявлений: «Собрание жильцов», «Куплю книги», «Потерялся кот Барсик, рыжий».

— Третий этаж, — напомнила она эстонцу. — Лифт, видимо, не работает.

Он кивнул, перехватывая чемодан поудобнее. Лестница была широкая, с истёртыми мраморными ступенями. На площадках — высокие окна с пыльными стёклами, за которыми светились огни ночной Москвы. Где-то наверху хлопнула дверь, прошаркали шаги, зазвенели ключи.

Илзе шла медленно, разглядывая детали. Перила — чугунные, литые, с завитками. Лампы на стенах — старые, с плафонами из матового стекла. Пол — плитка, местами сколотая, но крепкая.

Добротный дом. Престижный. Третий этаж. Две двери — одна обшита коричневым дерматином, с глазком и табличкой «14». Вторая — старая, деревянная, крашеная много раз, с медной цифрой «15» и таким же медным звонком-колокольчиком.

Илзе нажала на звонок. Внутри зазвенело — негромко, мелодично. Потом — шаги. Быстрые, лёгкие.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина