Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

нами облака и вовсе выглядели почти черными, и оттого казались еще ниже. Под ногами хрустела замерзшая за ночь трава, опасно проскальзывая под подошвой ботинок — так и шею можно свернуть, не добравшись до места.

Защиту вокруг отеля аккуратно выключили еще ночью — самостоятельно, пока зачарованные крипты не рассыпались в пыль от истощения. В ту же секунду заработал контур охраны от Аймара — небольшое посольство из пятнадцати человек решило перебраться к нам. Слегка параноидальная после прошлогоднего похищения своей принцессы, клановая охрана с энтузиазмом откопала наши артефакты и установила собственные — продолговатые камни, выщербленные ветром до того состояния, что в начертанном стихией угадывались строки слов на незнакомом языке. Дождь и ветер новая защита Аймара пропускала: конфигурация периметра предназначалась для сидения в осажденной крепости, а лишать себя бесплатной воды в засушливых областях — не самое верное решение. Вода, проходя через барьер, все-равно получалась стерильной, безвкусной, ледяной. Что касается ветра — тот тоже блокировался после определенной скорости, не давая врагу разнести все вокруг штормовым порывом. Это, в общем-то, не из энциклопедии взято, а по результатам испытаний гусарским коллективом и бурного обсуждения на половину оставшейся ночи. Приемо-сдаточные испытания, без этого никак — объясняли мы Аймара через переводчика, и крошечные льдинки, сверкающие серебром, срывались после взмаха руки княжича Гагарина, прошивая ночь, Пелену и бессильно осыпаясь вдоль розоватой плоскости, вспыхнувшей у них на пути… Внутри отеля пытались не нервничать строители защиты — полагаясь на их мастерство и артефакты, мы вверяли им свои жизни, но требовали от них того же самого. Чужие барьеры — тот еще компромисс. С одной стороны есть Слово, что все будет хорошо, с другой — люди-то посторонние, как ни крути. Если бы не состояние наших барьеров, о котором мы ни словом не обмолвились, нас бы и уговорить-то не смогли. А так — выбили право командовать воинами клана Аймара во время возможного штурма, что тоже — великий компромисс. Заодно разведданные собрали, так сказать, на боевом образце — ни я, ни молодые княжичи с охранными комплексами Аймара раньше не сталкивались. Это князь ДеЛара сразу ушел к себе спать, как увидел то, что будут закапывать — а нам было интересно.

— Глава клана Аймара, великий Аймара Катари спрашивает, бывало ли такое, что стационарные щиты не выдерживали? — Пошептавшись с высоким краснокожим мужчиной, уточнил переводчик.

— Бывали.

— И… Какие последствия?

— Не знаю, мы успели сбежать, — вежливо поклонился я.

- “Atas, menti”, - с пониманием покивал Катари.

— Передайте мое восхищение. Князь удивительно тонко чувствует нашу культуру.

Увы, тот польщенным не выглядел. Я изредка ловил его взгляд — внимательный, терпеливый и слегка отстраненный — будто прикидывающий, как половчее снять с меня скальп. Примерно такой же был у князя Шуйского, стоящего по правую руку от Аймара — князь опознал в криптах, которые Аймара откопали, клановую собственность, и желал узнать, какого демона она здесь делает.

Еще правее от князей стояла влюбленная пара: Шуйский Артем, весь светящийся довольством, и Аймара Инка — скрывающей те же самые чувства за сверканием золота лицевой маски. И простая веревка аккуратно связывала левую руку жениха и правую руку невесты. Ну отлично же получилось! Невольно понимаешь князя Давыдова — вроде как, людям много хорошего сделал. А вроде и убить могут…

Всего с Аймара Инкой прибыли семь девушек-телохранителей, ее отец, семь воинов клана и переводчик. Исходя из того, что половину барьеров настраивали девушки, а значит, владели Силой на весьма неплохом уровне — под одну с нами крышу заселялась целая армия.

— Мой господин предлагает вам поучаствовать. — Переводчик сопроводил слова широким жестом в сторону защиты. — Господин уверен, ничто не способно сломить Песню Шепчущих Гор.

— Отец, я хотела бы отдохнуть, — подчеркнуто, на английском попросила его Аймара Инка.

Глава клана английский, в общем-то, тоже знал, но статус не позволял ему говорить с чужими на иных языках, кроме собственного.

— Пожалуй, другие проверки излишни, — согласился с невестой Артем.

Тем более, что в глаза ударила вспышка огня, и ярко-желтая химера, в которой угадывалось что-то от сколопендры, бессильно растеклась по барьеру. Гусары разочарованно загудели, а погрустневшего княжича Ухорского похлопали по плечу.

— Господа? — Обратился я к гусарам. — Вы остались удовлетворены проверкой?

— Безусловно, — раскрасневшиеся на морозе, на много голосов согласились княжичи, — все попробовали. Только граф Ломов поскромничал. — подкололи слегка в стороне стоящего юношу.

В общем веселье Ломов участия не принимал, глядя на чужие попытки с задумчивым любопытством и изрядной сонливостью — поспать ему удалось совсем немного. Заметив на себе чужое внимание, Ломов пожал плечами, подошел к барьеру и с размаха постучал по нему носком сапога.

— Крепкий.

В ответ последовали пренебрежительные смешки.

— Как дверь в номер Владетельного Куомо.

— Зачем вы ее пинали, граф? — Вежливо удивился я.

— Он не хотел вставать.

«Отморозок», — пронеслось опасливое в группе зрителей.

— Господа, предлагаю перейти в отель, — гостеприимно указал я ладонью на открытые двери, в которых уже десяток минут отчаянно крестился Йохан.

В глубоком символизме, который связан с переходом будущей невесты в место жительства будущего жениха, и о котором не так уж и тихо перешептывались за спинами, на самом деле таилась причина гораздо более прагматичная: у нас была ванна с горячей водой. Что не мешало Артему ходить с гордым видом и собирать одобрительные взгляды.

Люди вновь перетасовались по этажам и номерам отелей — для Аймара и Шуйских уступили весь четвертый этаж без одной комнаты: той, что с надписями «Не будить!» на всех известных языках. Мелькала деловитая Марта с новыми комплектами постельного белья, а в помещении кафетерия готовили общий стол и танцы: как танцуют девушки Аймара гусарам так же было крайне интересно. Тем более, имелись целых два повода: удавшееся сватовство Шуйского и завтрашний бой. Хотя хватило бы и последнего.

Каждый раз, отправляя людей на верную смерть, у нас в традиции устроить для них яркий праздник: будь то война или первое сентября. Будущей трагедии принято не замечать, не оплакивать чужие жизни. Все ведут себя, словно ничего не происходит. В великой тактичности, смертнику дозволено не участвовать в общем торжестве — никто не осудит, если уйти в разгар веселья или не улыбаться с цветами в руках. Так что я перетащил мягкое кресло в помещение кухни и накинул засов изнутри.

Засов, правда, сломали минут через десять.

— Вы охренели? — Чуть не пролил я на себя чай, глядя на троих настороженных краснокожих в дверном проеме.

Люди, что характерно, сразу поняли русский, хоть ни разу его не