Сто шагов назад - Сергей Александрович Сакадынский

ремешке, которую юноша повесил себе на шею. Во-первых, пластинка настоящая, её можно рассмотреть и пощупать. Во-вторых, материал, из которого она была сделана, точно такой же, как и тот, из которого сделан Ин-ну. Эван заподозрил это почти сразу, а потом ещё сходил к жертвенному камню и окончательно убедился в своей догадке. То есть и Жезл богов и странная пластинка имели общее происхождение. Жезл вручили людям боги. Значит и эта пластинка тоже связана с богами.

Других похожих предметов в деревне не было. Но старуха сказала, что есть место…

– Сказки всё это, – пытался убедить себя Эван. – Может и вправду есть какое-то место, какое-то забытое святилище, где наши предки поклонялись богам. Рут стара, она могла об этом месте знать. И этот предмет может быть оттуда. Но то, что она говорила о Поднебесном Городе и посёлке… Нет-нет, этого точно не может быть… Она свихнулась от старости и всё перепутала…

У человека на обеих руках десять пальцев. Сто лет это десять раз по по десять. Это много. Что такое тысяча лет Эван даже не представлял. И никто, наверное, в посёлке не представлял. Все просто бездумно повторяли это слово, когда речь заходила о событиях, случившихся очень давно. Эван знал, что его отец погиб на охоте пятнадцать или шестнадцать лет назад. Что спустя пять лет молния убила старейшину и его место занял Болл. И что прежняя шаманка умерла от болотной лихорадки через три года после этого. Но были люди старше Эвана, которые должны помнить больше. Самой старой в посёлке была Рут. Ещё есть хромоногая Инга, тоже совсем старуха, но она глухонемая. И старейшина Болл. Но с ним заговорить о таком Эван не решился.

Юноша спросил у матери что она помнит о тех временах, когда он, Эван ещё не родился.

– Всё было точно так же, – ответила она. – Рыбаки ходили в море, охотники в лес, зимой шли дожди, летом бывала засуха… Почему ты спрашиваешь?

– Да так, интересно… А твой отец, мой дед и его отец также были охотниками?

– Да, моя мать говорила… Я правда плохо помню, она умерла когда мне было мало лет…

– А сколько лет тебе тогда было?

– Не знаю. Что ты пристал?

Больше Эван от неё ничего не добился.

Однажды он спросил Эльзу:

– Ты помнишь свою мать?

– Нет.

– А отца?

– Нет.

– А что ты помнишь из того… из того, что было давно?

– Помню как мы с тобой любили друг друга на ветке большого дерева над ручьём. Ветка сломалась и мы упали в воду.

Эльза захохотала.

– Да нет, – досадливо поморщился Эван. – Что-то из важных событий, о которых рассказывали старшие.

– Что за чепуха? – мотнула головой Эльза.

– Ну вот смотри, наша деревня, она ведь была не всегда. Когда-то люди пришли на берег бухты и построили первые хижины. Потом одни умерли, родились другие. Потом у этих других тоже родились дети. Всё время что-то происходило…

– Каждый год кто-то рождается и умирает. И каждый год происходит одно и то же.

– Каждый год всё по разному. В прошлом году зимние дожди закончились значительно раньше.

– Ну и что? – Эльза толкнула его и они повалились на землю. – Давай лучше займёмся чем-то приятным вместо того, чтобы тратить время на пустую болтовню.

– Это не пустая болтовня, – Эван попытался вывернуться из-под неё и встать, но Эльза придавила его к земле и хохоча принялась стягивать с него одежду. Кожаный шнурок, надетый на шею, порвался и серебристая пластинка упала прямо в руку девушки.

– Что это? – спросила Эльза, вертя в руках странный предмет.

– Отдай! – Эван выхватил пластинку из её рук.

– Забавная штучка, дай мне.

– Не дам.

Девушка снова попыталась завладеть пластинкой и ей это удалось. Она вскочила на ноги и отступила на шаг, разглядывая свою добычу.

– Я сказал отдай! – приподнимаясь, крикнул Эван.

Эльза скривила губы.

– Ну и забирай! – фыркнула она. – Подумаешь!

Девушка бросила пластинку на землю, развернулась и побежала прочь.

Эльза не появлялась несколько дней. Похоже она намеренно избегала Эвана, но его это мало заботило. Со дня на день охотники должны были отправиться в лес, и юноша мысленно уже был там, на звериных тропах под сумрачной сенью сплетённых ветвей. Лес невероятно огромен и полон опасностей. Но ещё больше и ещё опасней далёкие горы. В последнее времся туда редко кто ходил и ещё реже возвращался. Но Эван не мог не думать о горах. Они являлись ему во сне, туманные и неприступные, и он карабкался по их почти отвесным склонам, срывался, падал и от этого просыпался в холодном поту.

– Нет, конечно же я туда не пойду, – говорил он сам себе. – Это всё бредни умалишенной старухи. Нет никакой скалы, нет никакой пещеры, всё это она выдумала…

Но зеркало в хижине старухи и странный предмет на кожаном ремешке не давали ему покоя.

– Может быть я схожу туда, – размышлял Эван. – Просто посмотрю. И если увижу, что пройти через ущелье слишком сложно, тут же вернусь назад.

Он в очередной раз перебрал свой походный мешок и положил на дно длинную крепкую верёвку.

– На всякий случай, – сказал себе юноша. – Пусть будет. В лесу может случиться всякое. Вдруг пригодится.

Когда же сборы были закончены и настало время выступать, он всё-таки пошёл разыскать Эльзу чтобы попрощаться с ней перед уходом. Он торопился, потому что остальные охотники уже ждали на опушке леса.

Эльзы не было дома. Не было её и на берегу, где женщины в это время обычно ковырялись в прибрежном иле или плели верёвки из водорослей. Одна из девушек сказала, что видела Эльзу совсем недавно неподалёку.

– Кажется она ушла туда, – махнула она рукой в сторону каменистого пляжа.

Эван прошёл ещё немного вдоль берега и собрался уже бросить поиски. Но напоследок он решил заглянуть под навес, где были сложены старые рыбацкие лодки.

Эльза была за лодками. Она стояла на четвереньках на брошенной на землю одежде, а Холк пристроился сзади, ухватившись своими лапищами за её бёдра. Он был так увлечён, что не смотрел по сторонам и ничего не видел. Но Эльза видела. Она насмешливо глянула на Эвана, тряхнула головой и показала ему язык.

***

Горы возникли перед ним внезапно. Они возвышались сплошной стеной, серые и безмолвные, подёрнутые лёгкой пеленой утреннего тумана, и зелёное море леса разбивалось об эту стену, как волны прибоя разбиваются о прибрежные скалы. Отдельные деревья изумрудными брызгами взлетали по склону вверх, но чем дальше от подножия, тем меньше их