Рассказы 19. Твой иллюзорный мир - Татьяна Шохан

– Карл. А вы, значит, волшебница?

– Нет, я химик-технолог, – пролепетала я, снова начиная засыпать. – Вы немец?

– Отец был американский инженер и социалист, – сухо ответил мужчина. – Я родился незадолго до революции, поэтому всегда считал себя истинным советским гражданином!

Наступила пауза. Я почувствовала, что еще мгновение, и свалюсь прямо здесь, посреди камеры.

– Послушайте, Карл. Можно я лягу под койку и немного посплю? Сил больше нет терпеть.

Мужчина чуть не выронил очки. Наверное, он всегда брался за них, когда был очень удивлен.

– Хм… а вы не храпите? – растерянно пробормотал он.

– Нет, – ответила я и заползла под нары. – Не храплю.

14

– Эй, Варвара! Вы живы?

Я открыла глаза. Перед нарами на коленях стоял Карл и с тревогой смотрел на меня.

– Вы спите уже целых двенадцать часов! Я стал волноваться. Не хочу, чтобы мне приписали еще и убийство! – Он тихо засмеялся.

– Надо же… – Я с трудом ворочала языком. – Не спала трое суток, вот и вырубилась.

Мужчина протянул руку, чтобы помочь мне выбраться.

– Это ужасно! Кстати, вы даже не представляете, какой начался переполох, когда обнаружили, что соседняя камера пуста! Они и сюда заглядывали. Но никому и в голову не пришло посмотреть под нарами. У вас животные инстинкты!

Я улыбнулась, но тут же испугалась. Побег явно не предвещал мне ничего хорошего. С другой стороны, исчезновение из запертого помещения служило весомым доказательством моей честности! Я могла проходить сквозь любые преграды, в этом больше не было сомнения… только вот как?! Схватившись за ладонь мужчины, я выбралась наружу.

– Простите. Это было глупо! Надо вызвать охрану. Вам самому надо вызвать охрану и сказать, что только что обнаружили в камере постороннего! А я как-нибудь выпутаюсь!

– Ну уж нет! Не каждый день встречаешь человека, который может проходить сквозь кирпичи! Пока вы спали, я чуть дыру не протер, пытаясь найти лазейку. Но там действительно ничего нет. Это поразительно!

– Вам не простят сокрытие…

Карл снял очки, тщательно отполировал стекла носовым платком.

– Да и леший с ними. Что будет, то будет. Надоело всего бояться!

Я замялась.

– Не могли бы вы тогда отвернуться?

– Ах да, конечно! – Мужчина отошел к дальней стене и стал рассматривать решетку. – Кстати, я глух на оба уха, так что можете не обращать на меня внимания! Только не исчезайте, пожалуйста!

– Хорошо!

Я подошла к отхожему ведру и сняла крышку. От ударившего в ноздри запаха меня чуть не вывернуло наизнанку. Прикрыв нос рукой, я принялась за дело. Затем привела себя в порядок и подошла к Карлу.

– Извините, нет ли у вас воды? – спросила я и прыснула от смеха.

– Что такое?

– Вспомнила одну дурацкую присказку: «Не дадите попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!».

Карл грустно улыбнулся.

– Чего нет, того нет. Зато есть селедка. Правда, сомневаюсь, что она до сих пор съедобна.

Услышав про селедку, я поняла, что за жуткий запах чуть не убил меня. В камерах было жарко, и еда быстро портилась.

– А я все думаю…

– Что это от меня так воняет? – перебил мужчина с усмешкой. – Впрочем, скоро я действительно превращусь в протухший кусок мяса!

– А почему у вас нечего пить?!

Карл сел за стол и вздохнул.

– Меня специально кормят одной соленой рыбой. Чтобы я сошел с ума от жажды и стал послушен, как овечка. Пока я нахожу силы не есть эту дрянь. Но я не герой. Рано или поздно я признаю все, что они хотят! Вот где истинное триединство. Я пророк, бог и иуда в одном флаконе!

Услышав такие слова, я озадаченно спросила:

– А вы… кто по специальности? И за что арестованы?

Карл усмехнулся.

– Я физик-ядерщик. А сижу здесь потому, что считаю главным ветер, а не флюгеры. Даже если их очень много.

15

Карл повернулся в мою сторону.

– Поясню коротко. На последнем съезде физиков большая группа так называемых ученых-материалистов выступила с предложением признать теорию относительности Эйнштейна ложной. – Лицо мужчины покрылось красными пятнами. – Какая чушь! Естественно, я выступил против. Наговорил много лишнего, чего уж там скрывать. Мне разом припомнили, что было и чего не было. И вот я здесь.

Карл с минуту молча вышагивал по камере, затем уже более спокойным тоном произнес:

– Бросив все силы на ваши поиски, охрана забыла принести очередную порцию рыбы. Но скоро утро, и в этот раз они точно появятся. Так что стоит поторопиться. Но не говорите ничего, что может нанести вам вред. Не доверяйте мне полностью. Понимаете?

Я кивнула.

– Думаю, да. Но мне нечего утаивать. Последнее время я только об этом всем и твержу!

И я поведала о том, что случилось со мной за последнее время.

Когда рассказ был закончен, Карл покачал головой.

– О странный, дивный мир… – пробормотал он. – Если бы я собственными глазами не наблюдал ваши способности, то сказал бы, что эти «дети» – банальная шизофрения, отягощенная навязчивыми галлюцинациями! Но я видел необъяснимые вещи прямо здесь, всего несколько часов назад, поэтому либо придется признать, что сейчас в камере находятся сразу два сумасшедших, либо что ни одного. Вам какой вариант больше нравится?

Я пожала плечами.

– Второй, наверное…

– И мне. – Карл некоторое время тер виски, после задумчиво произнес: – Так вы говорите, часть детей была в полосатых робах, с треугольными нашивками и ужасно измучена?

– Таких было двое. Мальчик в подвале и девочка в зоопарке.

– А остальные?

– С виду вполне нормальные. Хорошо одеты, не истощены. Но всегда напуганы или ранены. Как малышка в красном пальто. У нее кровоточила шея.

В камере наступила тишина. Только огромная муха гудела над ведром с отходами.

– Знаете, Варвара… – Карл говорил медленно, словно вынимая слова из потайного кармана. – У меня есть вполне научное объяснение тому, что с вами происходит. Но, бога ради, расскажите, как вы договорились с животными?!

Я усмехнулась.

– Вы хотели спросить, как я договорилась с людьми?

16

В ту ночь я спала очень крепко. У меня было много работы, и отвлекаться на всякие пустяки не имело смысла. Сначала я родила себя. Затем произвела на свет папу и маму. Сама отрезала пуповины, перевязала их льняными нитями и аккуратно вытерла нежную кожу младенцев. Мои родители были такими славными бутузами, почти не плакали и забавно сучили бледно-розовыми ножками. Я дала им имена и с первой же минуты стала тщательно оберегать, ведь теперь от них зависела моя жизнь!

Нет, они не были брат и сестра. Раз я сама сотворила их, значит, сама же и