Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— Хм, — не удержался я, но говорить тут особо было не о чем. Мужик был не слишком умный, вместе с товарищами пошёл за тем, кто пообещал быстрый и лёгкий заработок, пусть даже чужой кровью. — Ты откуда?

— Из Песковки, — тут же ответил бандит, а потом отшатнулся. — Остальные ни при чём! Христом богом молю, не трожьте их, боярин! Там детки малые!

— Доведёшь до логова, где укрылся этот Рысак, больше никого не трону, — длинное предложение далось мне с трудом, и последние слова прозвучали низко и глухо, будто доносились из могилы, отчего бандит резко побледнел и покрылся испариной. — Веди.

— Конечно. Как скажете, господин, — мгновенно ответил он и зашагал ещё быстрее.

Следующие час или даже больше мы шли молча. И я с удовольствием отмечал, что с каждой минутой двигаться и дышать становилось легче. Шаг мягче, даже следы уже не такие глубокие. Это вселяло надежду на то, что вскоре я смогу полностью вернуть свою человеческую форму.

Конечно, каменная форма тоже даёт многое: защита от пуль, невероятная сила и пробивная мощь. Мять шлемы, вместе с черепами, пальцами — очень удобно. Но я с радостью откажусь от этих плюсов, если мне не нужно будет каждую секунду поддерживать контроль только для того, чтобы дышать.

Увы, пока что стоило лишь немного отвлечься, и кожа покрывалась толстой каменной бронёй, мышцы и кости теряли чувствительность, а кисти рук и вовсе превращались в кувалды. Магия…

Сколько лет меня учили теории? Сколько пытались привить единство с какой-то стихией. И вот теперь можно с уверенностью сказать — с камнем я сроднился на двести процентов. И тут у меня к госпоже Удаче большие вопросы. Четыре сотни лет в виде статуи — это мне так повезло? А предательство? Или это расплата за то, что я родился двести пятьдесят шестым принцем империи, в которую входят сотни миров? Если всё это были минусы, то значит ли это, что впереди у меня светлая сторона?

Я так задумался, что даже не сразу заметил проглядывающий через редкий лесок форт. Толстые земляные стены, укреплённые камнем. Почему земляные? Не знаю, я просто чувствовал. А вот людей на вышках, патрульных и прочих — видел. И они нас, к сожалению, тоже.

— Это Песковка? — одёрнув бандита, спросил я, но тот вместо этого заголосил.

— Спасите! Спасите, люди добрые! — во всю глотку орал он, вырываясь так, что одежда трещала. Я не успел перехватиться, и бандит, упав на колени, скинул с себя куртку и броню и, голый по пояс, помчался в сторону форта.

Но мне его жизнь была уже безразлична: в открытых воротах в этот момент как раз появился тот самый барчук, который возглавлял нападение на имение Гаврасовых. Он меня тоже увидел, глаза его в ужасе округлились, парень тут же бросился к лошади и, вскочив в седло, пришпорил её.

Я тоже медлить не стал. Приклад к плечу, вдохнуть, задержать и плавно нажать на спуск. Свинцовый шарик пролетел около двухсот метров и клюнул главаря в плечо. Недовольно цыкнув, я выстрелил ещё раз. Отсутствие нормального прицела и чужое, непристрелянное оружие давали о себе знать, но и второе попадание вошло в грудную мишень, свалив боярина с лошади.

Третьего мне сделать не дали. Ворота с грохотом захлопнулись, и сбежавший от меня бандит замолотил кулаками по створкам.

— Пустите! Пустите бога ради! А-а-а! — голосил он, заливаясь горючими слезами. — Он же меня убьёт! Пустите!

— Заткнись! — гаркнул сверху мужчина в красном кафтане, накинутом на начищенную до блеска броню. В шлеме, но с поднятым забралом. Крепкий, бородатый, с кривым шрамом на щеке. — А ты стой! Кто таков⁈

Я даже завис на мгновение. А в самом деле — кто? Двести пятьдесят шестой? Памир?

— Защитник бояр Гаврасовых. С кем имею честь? — ответил я, смело выходя на середину дороги.

— Боярин Влад Сокольников, сотник графа Александра Вяземского, — с небольшой заминкой ответил сотник. — Чего тебе надо?

— Сегодня на Гаврасовых напала банда, перебила несколько крестьян, пыталась снасильничать боярынь, — сказал я, ткнув пальцем в рыдающего преступника. — Этот участвовал, как и тот щёголь, которого я с седла сбил. Так что прошу не препятствовать правосудию и не укрывать бандита.

— Что тут правосудие решать не тебе, изверг, — резко ответил Сокольников. — Лишь суд решит их судьбу. Пока же передо мной обезумевший убийца, которого извратила стихия. Мы с вами, тварями, по несколько раз в год бьёмся, и тебе нас не запугать! А бояре Гаврасовы за то, что чудище приютили, перед графом ещё ответят!

— Как ты меня назвал? — медленно, подняв бровь, переспросил я.

— Что, понравилось? Изверг! Мутант магический! Порченый! — хохоча, начал перечислять сотник. — Рожу свою давно видел в зеркале?

— Рожу… ладно… — хмыкнул я и постарался максимально взять под контроль стихию камня. Кожа очистилась, хоть и оставалась серой, под опавшей каменной бронёй оказался бессменный мой парадный костюм принца, с золотыми узорами, в котором я попал в этот мир. И чем больше я менялся, тем в большем ужасе бился в ворота бандит.

— Магик! Магик пришёл! — прокатилось по рядам стражи.

— Так лучше? — улыбнувшись, спросил я и развёл руками, чтобы меня могли со всех сторон рассмотреть. — Так что, сотник, отдашь мне преступника, который напал на боярыню Милославу? Или мне в ворота постучать?

— Чего? — ошалело проговорил сотник, и тогда я просто подошёл к воротам, отпустил окаменение и стукнул в ворота кулаком, да так, что соседние башенки покачнулись. — А ну, стой! Я тебе постучу!

— От-дай-бан-ди-та, — громко, с расстановкой, приговаривал я, на каждом слоге ударяя в ворота.

— Кончай дурить, магик! Отдам, коли виновен он, слово даю! — закричал сотник, цепляясь за край трясущейся стены, чтобы не упасть.

— Ну вот. Так бы сразу, — улыбнулся я. — Открывайте.

— Открыть ворота! — выкрикнул Сокольников. Но тяжёлые дубовые дверцы и не подумали расходиться в сторону, пришлось вопросительно посмотреть на местного начальника. — Пошевеливайтесь, лодыри! К нам господин магик пожаловал.

— Слушаемся! — донеслось с разных сторон, и через минуту ворота, заскрипев и