Последний рубеж. Том 3 - Вадим Фарг

думаю, мы сможем найти общий язык, Илья Романович, — его голос слегка охрип, а с лица окончательно исчезла вся фальшь. — Ваше предложение… без сомнения, заслуживает самого пристального внимания.

Мы получили ещё одного союзника. Союз, скреплённый не доверием или честью, а холодной, циничной выгодой и затаённым, животным страхом. В жестоком мире большой политики это было куда надёжнее любой клятвы, данной на крови.

Глава 4

Наше дипломатическое турне подходило к третьей, ещё одной важной встрече. И самой опасной. Нам предстоял визит к боярыне Анастасии Скворцовой. В высшем свете её имя произносили с придыханием — кто с восхищением, а кто и со страхом. Она была молодой вдовой, получившей после загадочной смерти мужа на охоте всё: его несметные богатства и огромное политическое влияние.

Говорили, что её дом в самом дорогом районе княжества — это не просто особняк, а настоящая паутина. Красивая, блестящая, но смертельно опасная для любого, кто в неё попадёт. Именно там, в её гостиных, за чашкой чая и бокалом вина, плелись самые тёмные интриги, ломались карьеры и решались судьбы целых родов. Просто получить приглашение к ней уже считалось огромным достижением, знаком того, что ты входишь в элиту. А уж получить её поддержку… об этом многие могли только мечтать. Скворцова обожала власть, любила стравливать врагов и смотреть, что из этого выйдет. А ещё она любила сильных мужчин. Правда, ни один из её фаворитов надолго рядом с ней не задерживался. Она меняла их, как дорогие платья, наслаждаясь своей свободой и силой.

Слуга провёл нас внутрь, в просторную гостиную. Здесь было немного сумрачно, свет от окон был приглушён тяжёлыми шторами. В воздухе витал сладкий, дурманящий запах — смесь каких-то экзотических цветов и очень дорогих женских духов. И вот, в центре комнаты, на огромном диване из тёмного бархата, возлежала она. Сама хозяйка. Анастасия Скворцова.

Она откинулась на подушки с такой ленивой грацией, словно кошка, готовая к прыжку. На ней было платье из зелёного шёлка, такого тёмного, что он казался почти чёрным. Оно облегало её фигуру так плотно, что я мог видеть каждый изгиб её тела. Очень смелый вырез на юбке открывал её ноги — длинные и невероятно стройные. Огненно-рыжие волосы были собраны в какую-то сложную, высокую причёску, открывая тонкую шею. Но главное — это были её глаза. Яркие, зелёные, как изумруды. И в них плясали огоньки — насмешливые, умные и определённо хищные. Да, сравнение с моей любимой невольно прокрались в сознание, Скворцова будто специально превратилась в Люду, чтобы встретиться со мной, и… нет, это не сработало.

Она смотрела на меня так, будто оценивала, чего я стою.

— Ах, Илья Романович, какая радость вас видеть! — её голос был низким, бархатным, он словно обволакивал. Она промурлыкала моё имя, растягивая слова. — Я уж заждалась. Весь город только о вас и говорит. Рассказывают, что вы как грифон, спустившийся с небес — сильный, опасный и никому не подчиняетесь. Говорят, у вас железная хватка, а ваш взгляд видит людей насквозь. Надеюсь, это не просто слухи. Я обожаю, когда мужчины оправдывают свою репутацию.

Она лениво протянула мне руку, ожидая поцелуя. Я заметил, что она даже не посмотрела в сторону Люды, которая стояла в шаге от меня. Она специально её игнорировала, пытаясь сразу расставить фигуры на доске: вот я, а вот твоя незаметная спутница.

Я медленно наклонился к её руке, лишь слегка коснулся губами прохладной кожи. Её пальцы чуть сжались на моих — явная проверка, попытка почувствовать мою реакцию.

— Слухи часто преувеличивают, боярыня, — спокойно ответил я, выпрямляясь и глядя ей прямо в глаза. — А вот то, что говорят о вас, — чистая правда. В вашем салоне плетутся судьбы, а одно ваше слово может вознести на вершину или сбросить в пропасть. Вот это я понимаю — настоящая власть.

Не давая ей опомниться, я мягко взял Люду под руку и подвёл её чуть вперёд, ставя рядом с собой. Я демонстративно показал, что мы здесь вместе.

— И я очень рад, что моя невеста, Людмила, сегодня может лично познакомиться с самой влиятельной женщиной этой части княжества. Мы оба уверены, что будущее не за грубой силой, а за теми, кто умеет думать и считать на несколько ходов вперёд.

Анастасия наконец-то удостоила Люду взглядом. Это был быстрый, холодный и оценивающий взгляд, в котором я увидел плохо скрытое раздражение.

— Ах, да. Ваша невеста, — улыбка её стала острой, как лезвие. — Слышала о ней. Семья Смирновых всегда умела рождать красавиц. В наше непростое время красота — это очень ценный товар.

— Красота — товар ненадёжный, боярыня, — вдруг подала голос Люда. И её голос, в отличие от вкрадчивого тона хозяйки, прозвучал твёрдо и чисто, без тени смущения или ревности. — Сегодня она есть, а завтра её нет. А вот торговые пути, которые мой отец держит в своих руках, куда более стабильная вещь. Как и порядок в городе, за который борется мой жених. Это надёжные вложения. Особенно сейчас, когда некоторые влиятельные люди, вроде князя Оболенского, пытаются усидеть на двух стульях. А ведь так можно и упасть, потеряв вообще всё.

В изумрудных глазах Скворцовой промелькнуло настоящее, неподдельное удивление. Она явно не ожидала от «красивой куклы» такой прямой атаки и знания политической обстановки. Её взгляд метнулся от Люды ко мне и обратно. Улыбка стала другой — провокация исчезла, сменившись живым интересом.

— А вы… интересная пара, — протянула она задумчиво. — Он не поддаётся на дешёвые женские трюки, а она… у неё, оказывается, есть зубы. И стальной характер под этим милым личиком.

Она замолчала на миг, и её взгляд вдруг стал отсутствующим, словно она смотрела сквозь нас, вспоминая что-то своё.

— Мой покойный муж… он был единственным, кто видел во мне не просто красивую женщину. Он говорил, что мы с ним — как два клинка, которые поодиночке сильны, а вместе — непобедимы. Он ценил мой ум, мою хватку. Он видел во мне равную.

В её голосе проскользнула настоящая, глубокая печаль. Всего на мгновение, но я её уловил. Хищница исчезла, и на её месте появилась просто женщина, которая когда-то любила.

— Вы очень на нас похожи, — тихо сказала она, и её взгляд потеплел. — Такие же. Молодые, дерзкие, готовые перевернуть этот мир ради своих целей и друг для друга.

Она изящно встала с дивана, давая понять, что наш разговор окончен.

— Я не стану вам мешать. И Гордееву помогать тоже не буду. Он старый,