Альфонс - Дмитрий Лим

— Кто велел?

— Ваша жена велела, — тихо произнес он, потупив взгляд. — Пока вы спали, она сказала, что шкура нужна для пошива одежды или обуви. Велела подготовить ее, чтобы я не был без дела.

— Ладно, делай, но не сейчас, — я махнул рукой в сторону, сам не зная куда. — Пройдемся. Мне нужен поговорить.

— Я могу отложить работу? — он посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Да. Потом сделаешь. А сейчас скажи мне, — начал я, — как здесь относятся к мужьям? Что они должны делать, чтобы заслужить уважение?

Харун на мгновение задумался, прежде чем ответить:

— Любят тех, кто приносит пользу. Мужчина должен быть главой семьи, он должен защищать ее, обеспечивать. Он должен быть сильным!

Я усмехнулся.

— Звучит просто. А что, если мужчина не воин и не охотник? Что делать, пахать землю?

Харун посмотрел на меня с пониманием.

— Каждый должен найти свое место, господин. И, — он опустил голову. — Если муж не может справиться со своей женой, его считают слабым и никчемным. Над таким смеються. Если муж не может прокормить жену — его презирают.

— Понятно, — буркнул я, — значит, сила и польза — вот что ценят здесь больше всего.

Мы прошли еще немного в тишине, пока я обдумывал слова Харуна. Он был прав, конечно. В этой деревне, как и в любом другом обществе, уважают сильных и полезных. Но мне было не по себе от мысли, что я должен доказывать свою силу, унижая Айю. Мне не хотелось причинять ей боль.

Хотя… Она же не остановилась, пытаясь причинить вред мне.

Мне не давала покоя мысль, что я стою на распутье. С одной стороны, я должен доказать свою состоятельность, чтобы заслужить уважение и удержать Айю под контролем. С другой — мне претила сама идея доказывать что-то, гнобя её. Я не хотел уподобляться местным дикарям, живущим по законам силы и погрязших в предрассудках. Но и плыть по течению, позволяя Ае и дальше строить козни за моей спиной, я тоже не мог. Что же делать?

Плясать под дудку шамана — это не для меня. Я не верю в духов и предсказания, мне чужды их ритуалы и обычаи. Кроме того, этот путь ведет в никуда. В лучшем случае, я стану очередным деревенским колдуном, потакающим суевериям и невежеству. И, рано или поздно, спалюсь в глазах остальных с собственным неверием. В худшем — меня разоблачат как шарлатана и выставят на посмешище. Нет уж, увольте.

Но если не шаманство, то что? Какое дело я могу найти в этой дикой глуши? Придется пахать землю, чтобы доказать свою полезность? Так и пахарь из меня никакой! Мне будет дико заниматься тупым физическим трудом, с которым справится любой здоровый человек, и понимать при этом, что мои знания и опыт не сопоставимы с опытом других. Я сам — не лучше прочих пахарей, я просто гораздо больше знаю. Или, ещё хуже, придётся браться за оружие и идти воевать с соседними племенами? А я не воин… совсем не воин…

Нет, надо мыслить шире. Надо найти то, что нужно этой деревне, то, что я могу дать им, не поступаясь своими принципами. Может быть, стоит попробовать внедрить какие-то технологии? Ну, из самых простых, но им неизвестных. Или организовать производство каких-нибудь товаров, которых здесь нет? Но для всего этого нужны знания, ресурсы и, главное, понимание местных законов и обычаев.

Как вообще обеспечивать свою семью в мире, где я даже правил не знаю…

Я молча брел по пыльной деревенской улице, стараясь унять клокотавшее внутри раздражение. Слова Харуна: сила и польза никак отпускали меня.

— Польза… какая от меня польза? — бубнил сам себе под нос. — На гитаре бренчать⁈

А что, если моя сила — не в мускулах и воинской доблести, а в уме и знаниях? Что, если моя польза — не в добыче «мамонта» и не в пахоте земли, а в умении мыслить масштабно и находить нестандартные решения?

Но… смогут ли дикари это оценить? Или я так и останусь чужаком, вынужденным ежедневно доказывать свое право на существование, воюя с собственной женой, под пляску дудки шамана?

— А что я вообще могу им предложить?

— Господин? — Харун услышал мои слова и подумал, что я говорю с ним. — Вы что-то сказали?

Я проигнорировал раба, продолжая тупо идти вперёд, размышляя над своим будущим и своей полезности. Сейчас, не зная, чем себя занять и как стать нужным, особенно остро ощутил свою оторванность от привычного мира, от той цивилизации, где любую информацию и что-то прикольное можно было просто найти в интернете.

Было бы здорово, если бы здесь была мобильная связь, да и телефон… про который я даже не вспомнил. Но знал, что его больше нет, и возвращаться за ним в прошлое поселение — не имело никакого смысла. Он, наверное, давным-давно разрядился, а возможно, вообще — разбитый и сломанный, валяется в какой-нибудь яме.

Меня словно осенило. Интернет! Информация! Вот чего здесь нет и что я могу дать! Но как это реализовать? В буквальном смысле — никак. А вот в переносном… Я могу стать ходячей энциклопедией для этих людей. У меня в голове огромное количество полезной информации, от способов консервации продуктов до элементарных основ гигиены. Нужно только правильно это упаковать и преподнести.

Но с чего начать? С гигиены, пожалуй. В этой деревне моются от силы раз в месяц, если не реже. А о мытье рук перед едой и вовсе никто не слышал.

Я остановился и повернулся к Харуну.

— Харун, скажи, как часто моются местные свободные люди?

Раб смущенно опустил глаза.

— Не знаю, господин, — пробормотал он. — Я раб, и мне не пристало следить за их обычаями. Но думаю, не чаще чем раз в луну. Когда река разливается и становится тепло.

— А ты сам? — спросил я, стараясь придать голосу дружелюбный тон.

— Я… когда есть возможность, — ответил он, потупив взгляд. — Не знаю… не могу сказать точно.

Я замолчал и пошел дальше, соображая, как вообще приучить людей к мытью чаще. И что здесь с болезнями? Помнится, в прошлой деревне заболело два раба в моей лачуге. И болезнь как-то сама протекла. Но антисанитария же явно должна бить по организму? Наверное, выживают сильнейшие. Естественный отбор в действии.

Но это,