В трех шагах от бури - Алекс Орлов

Впрочем, к этому времени он уже успокоился и это было для него не так критично.

9

Избавившись, наконец, от шелестящего костюма Джек занял место штурмана и с облегчением вытянул ноги, ожидая новостей от наставника, который с задумчивым видом маршировал вдоль стенового шкафа – из одного конца кабины в другой.

Время от времени, у Джека проскакивала предательская мысль – сбежать в свою общажную комнатку, однако вспоминая, что его новое «место прописки» теперь на собственном судне, он вздыхал, понимая что такой путь отступления для него уже закрыт.

– Может сбегаем в столовку, а то у тебя, я гляжу, теоретический затык… – предложил Джек.

После этих слов Марк остановился и как-то странно посмотрел на ученика.

– Затык – это тупик, – произнес он акцентируя сказанное поднятым кверху пальцем.

Джек невольно посмотрел на потолок, но там был порядок.

– Так что, идем? – спросил он поднимаясь.

– Идем-то идем, но не спеши, я должен додумать мысль до конца.

Джек так и остался в полусогнутой позе опершись на подлокотники кресла и боясь спугнуть мысль Марка, поскольку вся информация осталась лишь в памяти наставника, ведь сканер задымился уже через полминуты после их выхода из запрещенного отсека.

И все, больше никаких результатов рискованного похода не осталось.

– Короче, твоя идея насчет тупика – правильная. Единственно место, весьма ограниченное, куда мог прийти канал питания, это та самая ниша, которую сканер взять не смог. Тот самый тупик. Там наш агрегат и прячется! Все, господин пилот, разгибайся уже и пойдем брюхо набивать. И сумочку прихвати, скинем в деактиваторный бокс. Такой мусор в обычный накопитель бросать нельзя.

Джек с готовностью подхватил туго затянутый пакет для химически активного мусора, которого на судах у инициативных пилотов хватало.

Нормальные пилоты в такой упаковке не нуждались, отходы техобслуживания с их судов оставались в ремонтном цехе. Но только не у Марка Бачинского, а теперь, разумеется, и у Джека, поскольку, во-первых, он являлся последователем своего учителя, а во-вторых, и сам был не прочь повыяснять «как это все работает» и «как оно устроено».

Теперь в особом пакете лежали два использованных костюма и сгоревший сканер, но еще целая стопка спецупаковки находилась в одном из выдвижных ящиков, поскольку перед выпуском Марк щедро снабдил ученика всем, что имел сам.

Едва эти двое выбрались в главную галерею, началась череда бесконечных приветствий и радостных возгласов.

Как и предполагал Джек, рядом с Марком теперь и его уже начали воспринимать, как «звезду». Помельче, чем Бачинский, но все же. И ту часть славы, что Джек еще не добрал в профессиональном смысле, дополняла новость о том, что во всем Восьмом секторе он являлся одним из двух владельцев новейших судов, а уж учеником с таким бонусом и вовсе единственным в истории космической логистики Лимы-Красной.

Уже на подходе к столовой Марка с Джеком перехватила парочка стажеров в новеньких комбинезонах ремонтного персонала.

– Мистер Бачинский, пожалуйста, дайте ваш автограф! – стали просить они, по-собачьи склоняя головы. И поскольку такая практика была для Марка внове, он покорно взял фломастер и поставил росписи на подставленных блокнотах.

– И вы тоже, мистер Догерти! – попросили эти двое, выглядевшие, едва ли не старше самого Джека.

Тот, пожав плечами, тоже поставил свой автограф, после чего спросил:

– А вы что, ребята, к нам в ремонтники поступили?

– Нет, сэр, мы будущие пилоты «спасателей» и нам положен месяц ремонтной практики, – пояснил парень с подкрашенной челкой.

– Да, сэр, это необходимое условие, – поддакнул второй, чуть пониже ростом и пошире в плечах.

– Странные какие-то ребята, – высказал мнение Бачинский, когда освободившийся от неожиданных поклонников Джек догнал его у двери столовой.

– Похожи на профессиональных спортсменов решивших изменить свою жизнь.

– Возможно. У них переносицы набитые и скулы. А еще – шрамы.

– Боксеры наверное или «бойцы без правил», – предположил Джек оглядывая зал.

– А вот и Капиталина, – заметил Бачинский. – Не люблю слушать ее болтовню, но всегда рад видеть ее на этом месте.

– Я тоже, – согласился Джек, готовясь к череде вопросов от главной раздатчицы.

– Ну что, поганцы, снова вместе? – поприветствовал их Капиталина.

– Родственников не выбирают, – ответил Бачинский.

– Что будете лопать сегодня? Только кашу?

– Не только. Мясо давай.

– Котлетки есть и отбивные. Из ресторана, между прочим, – похвасталась Капиталина, окидывая взглядом зал в ожидании появления своего бывшего парня.

– И где же у вас тут ресторан? – уточнил Джек.

– В мейдере, юморист. Так что, котлеты или отбивные?

– Давай того и другого, – махнул рукой Бачинский.

– А гарнир?

– Кашей обойдемся.

Вскоре Джек с Марком привычно заняли один из самых дальних столиков в углу зала и принялись за еду.

– Чем, кстати, тебя генерал угощал? Или вы только чай пили?

– А вот такими штуками и угощал, – ответил Марк ткнув вилкой в отбивную.

– Неужели сам сделал или Инга?

– Вряд ли генералы таким делом балуются. Наверное заказал в ресторане или в кулинарном ателье.

Пока Джек с Марком оценивали отбивные, двое получивших их автографы «новичков» шагали в сторону ремонтного цеха.

– Этот был идеальный момент, чтобы валить их обоих, – негромко сказал один.

– Согласен. Только, как и куда потом сваливать?

Мимо прошла сотрудница бухгалтерии – не слишком молодая, но достаточно привлекательная, заставив «ремонтников» замолчать, чтобы оглядываясь, по достоинству оценить ее фигуру.

– Ниче так тут тетки попадаются, да? Такая, типа, «я вся горю.»

– Да, можно было бы и замутить с какой-то такой.

– Так давай замутим, правилами не запрещено. Даже в тему будет, типа полное погружение в атмосферу.

– Хорошо бы, – со вздохом произнес напарник. – Только, думаю, Флексит это дело не одобрит. Он сказал только наблюдать и прикидывать возможности.

– А мы проявим такую, типа, инициативу. Мне он показался спокойным и понимающим дядькой.

– Не знаю, про него разное рассказывали.

С этими словами один из «механиков» приложил к двери цеха временную ключ-карточку, потянул за ручку и оба новичка шагнули в дым и грохот промышленной площадки.

10

Баддингтон Луи-Корсон сидел в столовой и грустно ковырял вилкой размороженный салат.

Он третьего дня, как вернулся из отпускной недели, но уже снова хотел в отпуск.

С некоторых пор он потерял интерес к потокам цифр, сумм и вычетов. Стройные колонки в таблицах отчетности больше не прельщали его, а ведь раньше в этой сфере он считал себя, почти что художником. Но, разумеется, никому об этом не говорил, даже маме.

Что уж говорить про своих сослуживиц, которые бы