Развод! Дракон, лапы прочь от моих абрикосов! - Аста Лид

— Эх! Жизнь моя жестянка, да ну её в болото… — хмуро поет мозг, пока я наклоняюсь за очередным фантиком.

Не высокородные аристократы, а свиньи какие-то!

Кидаю бумажку в большой, черный пакет, который тяну за собой и с трудом выпрямляюсь. Придирчиво оглядываю салон со светлыми, кожаными креслами, огромными окнами и прозрачным кое-где деревянным полом.

Прокатиться на таком транспорте и правда было бы интересно! И поесть тоже. Я там крабов видела. Деликатесы всякие. Но, увы и ах, стащить хоть какой-нибудь еды у меня не получилось. Надеюсь, пара пирожков, который Элай дал мне в дорогу, лучше меня справилась с путешествием, и мы с ними скоро встретимся.

— Ты закончила? — Вдруг окликает меня грубый голос капитана. Выдыхаю. Вроде чисто, а некоторые столы еще даже блестят от моей влажной тряпки.

— Да. — Отчитываюсь я, и поворачиваюсь к мужчине.

— Тогда забирай багаж и вон отсюда. Ты меня не видела. Я тебя не видел. — Опомниться не успеваю, как мне в руки летит мой багаж.

— И вам хорошего дня, ваша светлость. Спасибо за понимание. — Поймав сумку на лету, склоняю я голову в легком поклоне, всеми силами стараясь скрыть сарказм, так и рвущийся наружу.

Спустя несколько минут, я выхожу на улицу.

И неважно уже как выглядит этот мир! Не важно что вечер, и вообще-то здесь тепло, и вкусно пахнет жасмином. Просто дайте мне уже посидеть! Чуть-чуть!

Но надо добраться до дома.

Пока ищу выход из порта, уже не могу сдерживать стоны, потому ноге ну очень бооольно!

На выходе меня вдруг за кто-то грубо хватает за локоть. Резко вскидываю голову. Стражник.

— Ты давай, порядок-то не нарушай своими томными вздохами! Здесь тебе не публичный дом! — Рычит он мне прямо в лицо. — И помойся! А то от тебя несет, как от…

— Пустите! Я домой приехала! И ничего я не нарушаю! — С силой выдергивая многострадальную руку, огрызаюсь я и сразу же об этом жалею.

— В тюрьму захотела, шавка облезлая? — Моментально выходит из себя мужчина, но я иду на попятную. С таким бодаться себе дороже. Особенно в моем текущем состоянии.

— Простите, господин. Больше не буду. — С трудом сдерживая праведный гнев, тихо отвечаю я, и всхлипываю на всякий случай.

— Вали давай отсюда! А не то за решетку посажу на двадцать суток! Будешь знать, как закон нарушать! — Какой! Какой мать вашу закон! В котором взрослый мужик наезжает на уставшую девочку, только потому что на ней плащ служанки?

Знаете что! Мне не нравится эта новая реальность! И мужчины, которые в ней обитают!

Но ноги конечно надо уносить! И чем быстрее, тем лучше!

Бежать не могу, поэтому быстро иду, прикусив щеки изнутри. Хоть вещи на месте! И на том спасибо!

А вокруг обычный, такой, провинциальный городок.

Затравленно осматриваюсь по сторонам. Где! Где тут повозки! Темнеет! Не хочу оставаться здесь на ночь!

Как вдруг до меня долетает чье-то ржание. О! Лошадь!

Ковыляю на звук, пытаясь натянуть на себя улыбку. Доброжелательную, а не такую, которая больше на оскал похожа.

Спустя несколько минут я оказываюсь возле небольшого, деревянного здания с вывеской, сообщающей, что это почта. Рядом — стоит открытый экипаж, с дремлющим возничим на козлах.

Спешу к нему из последних сил.

— Простите, простите! Мне нужно в поместье Абрилис! Вы можете меня туда отвезти? — Наплевав на все правила приличия, кричу я. Словно со стороны слышу свой голос, и понимаю, насколько глухо он звучит.

— А? Что? Где? — Вздрагивает мужичок и открывает глаза.

— Абрилис. Поместье. Мне в него нужно. Только… — Замолкаю, не зная как сказать про то, что у меня совсем нет денег. Может быть камешек ему завтра отдать, из сережек? Или в доме что-то полезное удастся найти.

Несколько мгновений мужик сонно смотрит на мой плащ, пытаясь осмыслить сказанное.

— Ты служка из столицы, что ли? В абрикосовый дом? — Вдруг спрашивает он. Киваю.

Да, маленькая Ева помнит, что в родительском саду росло много абрикосов.

— Садись, давай! Быстрее! Хозяевам только своим передай, что за простой я три золотых сверху возьму! А то ишь, полдня тебя тут жду уже! — Даже если он меня с кем и перепутал, мне сейчас плевать! Потом разбираться буду!

Так что, с трудом забираюсь в повозку, с тихим стоном опускаюсь на сидение и вытягиваю ноги.

Нет, это надо было меня так обмануть — запоздало настигает меня обида на этого придурка капитана! А у меня билет, между прочим был! БИЛЕТ!

Ну, ничего, дружок! Я тебя запомнила! Дай только обжиться немного! Найду и к ответственности привлеку!

От этих мыслей становится спокойнее.

Сколько мы находимся в пути, не знаю. Мимо мелькают зеленые поля и луга. Какие-то разрозненные домики. Кажется цветущие не то вишни, не то яблони. Издалека, да еще и в сумерках не разглядишь.

И воздух приятный. Такой, южный. Влажный. Теплый. Обнимающий за плечи.

Память Евы грустит. Места ей знакомы, но радости не доставляют.

А мы все едем… и едем… и едем… Я кажется даже дремать начинаю. Как вдруг меня будит громкий окрик.

— Приехали! На выход! Про деньги не забудь! Завтра утром вернусь с продуктами, вот тогда и отдадите все вместе! — Кричит возница.

— Вот это я понимаю сервис! — Ворчу себе под нос, пропуская его последние слова мимо ушей. Тут еще и ступенька. И нога! Блин!

Наконец, я оказываюсь на земле. И только, хочу про себя порадоваться, что наконец-то добралась, как вдруг ко мне, из густой тени, каких-то цветущих деревьев выходит…

— Котенок, а ты чего так долго? — Спрашивает Асфар с игривой улыбкой на губах, и салютует мне бокалом, наполненным какой-то прозрачной жидкостью.

8

Ева

— Оставь меня старуха, я в печали. — Слетает с моих губ быстрее, чем я успеваю подумать.

— Что, прости? — Красиво изгибая правую бровь, переспрашивает дракон.

Тяжело вздыхаю и опускаю голову вниз. Память Евы радуется встречи с любимым, а вот я… Мне хочется просто сесть на землю и расплакаться. Да, потому что ну сколько можно! Неужели все дороги в этой жизни ведут к этому козлу?

Но это все лирика, которая мне сейчас никак не поможет.

— Я говорю, дорогой мой, милый, и любимый! Чем обязана твоему, неожиданному и крайне неприятному, чего уж, визиту? — Произношу я, даже уже и не стараясь держать лицо. Мне больно. Я голодная. И очень, очень устала.

— О, как! А куда делось мое юное, трепетное создание, которое еще