Эволюция целителя 4 - Сергей Витальевич Карелин

Я отошёл на безопасную дистанцию. В стороне уже какого-то аристократа раздевала полуголая девица в маске лисы. За ними на трёх диванах раздетые женщины в масках накинулись на гостей вечеринки, светя обнажёнными прелестями.

— Не смотри на других. Ты мой, львёнок. Только мой, — хохотнула крольчиха и шагнула ко мне, вновь хлестнув себя по ляшке.

— Предлагаю более весёлую игру, — сообщил я дамочке и решил кардинально поменять её настроение. Выстрелил «Веселящим анестетиком», подкрутив градус весёлости на полную мощь.

Пучок энергии ударил в крольчиху, и та аж отшатнулась, захохотала как сумасшедшая, завертела глазами, будто впервые видит, что творится вокруг.

Она была прилично дезориентирована, но шаловливый взгляд намекал, что дай ей только повод, и она устроит здесь представление, от которого всем будет весело. И я ей дал такой повод. Точнее направил её.

— Эти дамы и господа очень хотят повеселиться вместе с тобой, — сообщил я крольчихе.

— Ох-хо-хо! Повеселиться! — повторила она, покрепче перехватывая плеть. — Шлёп-шлёп.

— Да-да, шлёп-шлёп. Ты уж как следует повесели их. Отхлестай по-полной, им это точно понравится, — отправил я команду.

Затем отошёл к каминной зоне, бросая взгляд в сторону чёрного выхода. До входа, через который мы вошли в этот зал, было далеко. И он был единственным шансом выбраться из этого гнезда разврата. Надо улучить момент и добраться до двери.

— Шлёп-шлёп! Лови мою плёточку! Ох-хо-хо! — услышал я голос крольчихи, затем последовала серия громких шлепков и женский визг.

— Шлёп-шлё-о-о-оп! — разносился истерический крик крольчихи по всему залу, ну а следом крики боли и женский визг.

Карыч захохотал в моей голове, наблюдая, как крольчиха начала гоняться за двумя полуголыми девицами. Одна из них добралась до торта на столе, зачерпнула рукой и швырнула в лицо своей преследовательницы.

Крольчиха всё же добралась до своей жертвы и ударила по её заднице так, что та взвыла от боли и швырнула обидчице эклером в лицо. Но крольчиху это только распалило.

— Где мои попки⁈ Шлёп-шлёп по аппетитным попкам! — вопила дамочка в погоне за следующей жертвой. Цель была упитанной и неповоротливой. По ходу перевернула карточный стол, пару кресел, и крольчиха добралась до её необъятного седалища, отхлестав по-полной.

Несколько гостей смеялись в голос. Это пока до них не добралась плётка крольчихи. Да и дряхлый граф Рохляков отвлёкся от своей трапезы и хрипло хохотал, густо краснея.

Я уже хотел слинять, но заметил, как старик захрипел, подскочил, опираясь на инкрустированную драгоценными камнями трость, схватился за горло и уронил костыль. Лицо графа посинело, вот-вот потеряет сознание. Он ел грушу вроде, вот ею и подавился.

Я тут же вспомнил, чему нас обучали в институте. Да и в фильмах частенько видел такой приём.

Разумеется, большая ошибка в этом случае хлопать по спине. Так можно протолкнуть застрявший кусок ещё глубже в трахею. Тем более нельзя пытаться достать предмет пальцами. Такое действие тоже может привести к смерти от удушения.

Абдоминальный толчок, так его называют в медицинских кругах. Только он спасёт старичка.

Я подскочил к графу Рохлякову вовремя, он уже падал. Подхватил его сзади за талию. Сжал одну руку в кулак и прижал его большим пальцем к животу пострадавшего чуть выше пупка, но ниже рёберной дуги. Затем обхватил свой кулак другой рукой и выполнил сильный толчок. Сначала на себя, потом резко вверх. Сразу же повторил ещё раз, и ещё. Изо рта старика что-то вылетело, он судорожно вздохнул.

Пострадавшего я усадил на кресло и отправился к двери, краем глаза наблюдая, как крольчиху пытался остановить один из гостей. Но дамочка сжала его причинное место, и до ушей донёсся вопль. Мужчина отшатнулся, согнувшись, и получил в дополнение плёткой по спине и заднице.

— Ах-ха-а-а-ха! — вновь захохотал граф Рохляков в стороне. — Что творит, стерлядь!

Я покинул зал, оказавшись на кухне. Ну да, стеллажи вокруг, что-то шкворчит на плите.

— Эй, уважаемый, здесь нельзя находиться, — увидел меня розовощёкий повар, замирая с ножом в руке.

— Как выйти отсюда? — спросил я у него.

— Так же как и вошли, — напряжённо сообщил он.

— Мне нужно срочно на улицу. В зале на гостей напали, — нагнала я тревоги, и повар охнул.

— Митя, звони охране, — сообщил он. — У нас ЧП.

— Там опасно. Слышите крики? — вздохнул я.

— Так, давайте я проведу вас, — махнул мне повар и прошёл мимо плит со кастрюлями и большим казаном.

Мы добрались до железной двери, которая была приоткрыта.

Она распахнулась, и внутрь вошёл ещё один повар, худощавый, с крючковатым носом.

— Хватит дымить, Кеша, у нас тревога, — прошипел на него розовощёкий.

Я же вышел на улицу, оказываясь в проулке. В стороне большой мусорный бак, из которого выпирали пакеты с отходами. Далее выход из переулка и дорога с проезжающими авто. яТуда мне и надо. Подальше от этого разврата.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно применили особую способность «Веселящий анестетик»!

Награда: 200 очков опыта.

Текущий уровень: 9 (2900/25000)/.

«Нет, у вас, прямоходящих, ваще всё проще некуда, — отозвался Карыч, пока я выходил из проулка. — Тут самки сами просятся спариться. И что ты не остался?»

«А ты бы остался?» — задал я встречный вопрос.

«Не знаю. В целом самка и самка. Пусть и с плёткой, — задумчиво проговорил пернатый. — Хотя да… плётка это перебор».

«Да и маски эти перебор, и возрастные извращенки тоже, — дополнил я. — Уверен, что если бы грачиха была в маске, да ещё и пожилой, ты бы убегал, роняя тапки».

«У меня нет тапок», — сухо заметил Карыч.

«Это оборот такой. Убежал бы от неё очень быстро», — объяснил я.

Карыч подумал, затем вздохнул.

«Ну я — не прямоходящий. Мне многие вещи непонятны, — тихо произнёс он. — Но в целом да, ты прав».

Тем временем я выбрался на Кутузовский проспект и понял, что придётся возвращаться.

— Твою же мать, — пробормотал я под нос. Ранец-то я оставил в гардеробе.

Пришлось вернуться к центральному входу. Хорошо, что охрана стояла чуть дальше, у дверей. Из зала раздавался визг, мужские и женский крики, звуки падающей мебели и звон стекла.

Что ж, эффектом устроенного хаоса удовлетворён.

— Мне, пожалуйста, ранец, — обратился я к девчушке за стойкой, и на всякий случай добавил: — Барон Логвинов.

— Да-да, барон, сию секунду, — очаровательно улыбнулась мне девушка, затем вернулась с моей сумкой, передавая её. Между пальцев она зажала клочок бумаги, на котором я заметил номер телефона.

— Берите, — подмигнула она, и записка упала на пол.

— Спасибо, — забрал я ранец, возвращая ей записку. — Кажется, вы обронили.

Девушка надула губки, вырвала бумажку и смяла её в руке, хмыкнув.