Статус: Ещё Клинок Системы - Андрей Мельник

Я выслушал пояснение Алисы и с грустью посмотрел на последнего кельдара, уже умершего, но даже после смерти верного клятве защищать этот мир от гигантов. Уже ни их, ни гигантов нет, а он всё ещё несёт свою службу… И доказать ему хоть что-то, судя по всему, невозможно. Хотя...

Если есть тело, если есть разум, то наверняка есть и душа. Жизнь сменилась смертью, но концепция осталась той же. Я могу захватить его и показать этот мир. У меня как раз в Реликварии ещё одно местечко есть. А он, в свою очередь... надеюсь, сможет помочь нам избежать ошибок прошлого и расскажет многие тайны. Если раньше Система не хотела, чтобы я знал больше положенного, то теперь, видимо, ей всё равно стало, как только она меня одарила новым статусом.

— Вам ни за что не сломить нас! Мы возвели великие крепости и святилища, создали астральные ядра стихий, вложили в них всю мощь и знания нашего народа! Мы держали оборону десятилетиями, целыми поколениями. Мои предки не дали вам, гигантам, покорить этот мир. И я не позволю тебе выбраться наружу! Ты пришёл в свою могилу, тварь! Тебя не разорвала пустота, но тебя уничтожит ярость тех, кто умер ради будущего этого мира!

— Эта война окончена, — произнёс я ещё раз. — Давно окончена. Гиганты, о которых ты говоришь, больше не представляют угрозы. Мир изменился. Кельдаров нет, гигантов нет. Мир выстоял. Я человек, представитель другой цивилизации. Новой, молодой. Я практически обычный авантюрист...

Он уставился на меня. Багровые глаза сузились, и тьма вокруг трона дрогнула, уплотнилась. Воздух в зале стал тяжелее.

— Ложь, — отрезал кельдар. — Война не окончена. Она не может быть окончена. Я бы почувствовал! Ты пришёл сюда, чтобы затуманить мой разум, влить в мои мысли яд ложного покоя, чтобы я ослабил бдительность! Я знаю эту тактику. Предатели-боги использовали её перед ударом.

— Я не предатель и не бог. Система дала мне статус Клинка.

Кельдар замер на полуслове, и на секунду в его глазах мелькнуло удивление, быстрое и почти живое, чего я совсем не ожидал. Кельдар рассмеялся скрипучим, надломленным смехом, прокатившимся по залу, отразившимся от колонн и затихшим в тёмных углах.

— Клинок Системы… — повторил он, растягивая каждый слог. — Нет. Нет, гигант. В этом мире был лишь один Клинок Системы. И он ушёл в Зангрию, чтобы защищать свой родной мир от вашей скверны, когда я был ещё ребёнком. И не вернулся оттуда. Ты лжец, гигант! И плохой лжец, раз выбрал такую очевидную ложь.

Зангрия? Один из тысяч живых миров, из которых в мир избранных переходили живые существа?

— Я не вижу смысла тебе что-то доказывать. Ты веришь в то, во что хочешь верить, а не в правду, что перед твоими глазами. Если я покажу тебе карту, ты скажешь, что она фальшивая. Если я призову сюда богиню, ты скажешь, что не знаешь её и что она предательница. Ты даже не можешь отличить меня от гиганта, хотя, мне кажется, они выглядели совсем не так, как я...

— Неважно, как ты выглядишь. Маскировка... — начал было он, и я захлопал в ладони.

— Что и требовалось доказать. На любой мой аргумент ты будешь придумывать оправдания. Я тебя не виню. Просто жаль, что твой разум спёкся за тысячи лет сна в этом богами забытом подземелье... Как Клинок Системы, я выполню свой долг, — произнёс я и воспламенил клинок, — и закончу твоё вечное служение в забвении. Но перед этим докажу, что ты неправ, упрямый труп.

Вместо ответа кельдар вскинул жезл. Тёмная мана хлынула к нему со всех сторон, втягиваясь в серебряные узоры на полу, в руны на стенах, в кристаллы на потолке. Весь зал загудел от энергии, стекающей к маленькой иссохшей фигуре на троне. Вокруг его тела сгустилась тьма. Она стала настолько плотной, что начала поглощать свет и даже багровые кристаллы наверху замерцали, теряя яркость. Тьма окутала кельдара, словно живые доспехи.

Двуцветное пламя своей яркостью осветило зал святилища, моего противника и трон за его спиной. А над головой кельдара вспыхнула так редко появляющаяся метка «короля».

Хранитель подземелья ударил первым. Тьма рванулась от него цунами чёрной энергии и заполнила зал от колонны до колонны, от пола до потолка. Она неслась на меня, пожирая свет и воздух, подобно голодному чудищу.

Я шагнул навстречу и выставил вперёд меч, концентрируя несколько капель Эфира на острие клинка. Пламя меча усилилось и вспыхнуло могущественными языками.

Огонь столкнулся с цунами тьмы, и мир вокруг скрылся за хаотичными вспышками битвы стихий.

Глава 3

Столкновение огня и тьмы продлилось всего несколько секунд, но мне хватило и этого, чтобы многое понять. Во-первых, кельдар действительно когда-то был могущественным воином: даже сейчас, спустя тысячи лет, его рефлексы и магическое чутьё работали на уровне, которому позавидовал бы любой Архонт. Он атаковал и в то же время начал смещаться, скрытый от меня завесой тьмы, в сторону, уходя из возможной области удара. Очень и очень разумное решение.

Во-вторых, его ресурс конечен. Тьма стекалась к нему со всех сторон: из рун, из кристаллов на потолке, из серебряных кругов на полу, – но стекалась неравномерно. И местами тьма уже истончилась, и мне стала видна скрытая под ней поверхность.

А в-третьих – и это радовало больше всего, – его атака не причинила мне ощутимого вреда. Огонь выстоял, разрубая волну и не поддаваясь ни на миллиметр.

В какой-то момент тьма расступилась, чтобы вновь собраться и броситься в мою сторону. Я посмотрел на ушедшего в правую от меня сторону противника и сосредоточился.

Активировал «Куда указывает Клинок» и призвал информацию о кельдаре. Сведения хлынули потоком, и я быстро запомнил основные значения.

Тело – шестнадцать. Очень много для иссохшего трупа, держащегося, как мне казалось, исключительно на магии.

Дух – двадцать восемь. Внушительно. Выше моих двадцати пяти с копейками. Наверняка сильная Воля. Тысячи лет бессменной вахты должны были закалить его сознание до состояния каменной стены.

Маглио – тридцать восемь. Вот это уже серьёзно! Мои жалкие показатели магии на его фоне просто смехотворны. По этому показателю неупокоенный мертвец превосходит меня больше чем вдвое.

Но я не успел даже загрустить, как числа начали меняться прямо у меня на глазах. Маглио – тридцать девять. Тьма со всего зала