Башенка из несбывшихся желаний - Пон Ди Со

Отложить на потом одно-два письма было еще не так страшно. Но когда накопилась уже целая стопка, Чэгёну просто не хватило духу осилить их все. Он медленно, но верно приближался к выгоранию. Раз это его первая работа, казалось, Чэгён обязан выкладываться на пределе сил. В конечном счете у него начались проблемы с памятью, лицо побледнело и даже голос стал глухим и тусклым.

Однажды Тоён впервые за долгое время позвонил ему. Стоял конец года, и на праздничном корпоративе генеральный директор компании невзначай поднял тему продления временным сотрудникам контрактов на следующий год. Когда Чэгён вышел из ресторана, чтобы ответить на звонок, то увидел на экране уже четыре пропущенных от Тоёна.

– Алло, ты звонил?

– Чего трубку не берешь? Я звоню-звоню!

– Да я… у нас сейчас корпоративный ужин. Видимо, просто не слышал.

– Чэгён, пожалуйста, прошу тебя, береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.

Голос Тоёна дрожал. Чэгён удивился, он впервые слышал, чтобы тот говорил с такой тревогой и волнением.

– У тебя что-то случилось?

Тоён на другом конце провода будто бы задыхался. Чэгён понял, что он плачет.

– Ну, говори же! Что стряслось?

– Прости, я тебя напугал, да? – извиняющимся тоном произнес Тоён.

Чэгён хотел расспросить подробнее, но именно в этот момент услышал, как его окликнул генеральный директор.

– Подожди, меня зовут. Давай корпоратив закончится и я тебе перезвоню.

– Нет-нет, Чэгён, все в порядке. Я не хотел тебя отвлекать. Просто увидел очень страшный сон и сам не понял, как… Ну раз у тебя все хорошо, я спокоен. Можешь не волноваться.

– Как не волноваться? Ты просто не рассказываешь, но у тебя ведь что-то случилось? Как все закончится, я обязательно перезвоню.

– Да нет, говорю же. Это все сон…

– Ну даже если так, хотя бы расскажешь, что за кошмар тебе приснился. Жди звонка, понял? Ну все, до связи.

Чэгёна еще раз окликнули, и он спешно повесил трубку, так и не дослушав, что ему тогда ответил Тоён. Сказал «хорошо» или «не волнуйся»? Он должен был дослушать друга до конца и теперь жалел о своей торопливости.

Корпоративный ужин закончился далеко за полночь. Из-за выпитого Чэгён едва помнил, как добрался до дома. По словам матери, в тот день он буквально с порога, постанывая, пополз в кровать и отключился.

Весь следующий день он страдал от похмелья. Обещание позвонить Тоёну совершенно вылетело из головы. И вновь сумасшедшие рабочие будни затянули его в свою пучину.

Как раз в то время алгоритмы подкинули ему интересный сериал, наслаждаясь которым Чэгён снимал накопившийся стресс. А любимая музыкальная группа впервые за долгое время анонсировала новый альбом. Примерно тогда же, поддавшись уговорам коллег, Чэгён увлекся компьютерной игрой, которая так затянула его, что парень не мог оторваться до глубокой ночи. Казалось, жизни не хватит, чтобы все успеть.

– И почему в сутках всего двадцать четыре часа? В мире столько интересного! – жаловался Чэгён.

Но приближалось следующее воспоминание. И хотя ему не хотелось, чтобы лента жизни двигалась дальше, Чэгён все же не мог остановить безжалостное течение времени. Словно повиснув в воздухе на самой высокой точке американских горок, он ощутил то будоражащее кровь головокружение, что возникает за секунду до того, как вагончик с бешеной скоростью устремится вниз. Почувствовав это, Чэгён невольно раскинул руки, словно пытаясь ухватиться за поручни. И поток воспоминаний понес его туда, куда меньше всего хотелось возвращаться.

– Алло?

– Это Чэгён?

– Да, а кто это?

– Это мама Тоёна.

– А-а! Здравствуйте!

– Тоён со вчерашнего дня не отвечает на звонки… Ты не знаешь, у него все в порядке? Может, что-то случилось?

– Что? Нет, я не знаю. Давайте я сам попробую дозвониться.

– Хорошо, спасибо.

Едва повесив трубку, Чэгён тут же позвонил Тоёну. Гудки все шли, но Тоён по-прежнему не брал трубку. Тревога холодком побежала по телу. Чэгён перезвонил маме друга.

– И на твои звонки не отвечает? Тогда не мог бы ты подсказать мне его адрес?

– Адрес? Вы не знаете, где он живет?

– Тоён когда-то говорил мне, но я никак не могу вспомнить… – словно оправдываясь, объяснила мама Тоёна.

Если подумать, Тоён никогда не поддерживал близкие отношения с членами своей семьи. Говорил, что ему с ними тяжело. Когда делился с близкими своими трудностями, те лишь начинали жаловаться, что им еще тяжелее. Его проблемы никого не интересовали. Он всегда должен был уступать, терпеть, закалять свой характер.

С некоторого времени Тоён перестал рассказывать что-либо своей семье. Всеми переживаниями он делился только с Чэгёном. Тот заметил, что Тоён постепенно отдаляется от своих родных, но не предполагал, что он даже не сообщит им свой новый адрес. Это значило, что Тоён обрубил с ними все связи. Однако Чэгёну не хотелось смущать маму друга, и он вежливо ответил:

– Хорошо, подождите. Сейчас я вам продиктую.

– Спасибо.

Чэгён достал последнее письмо. Оно пришло месяц назад. Получается, Тоён целый месяц ничего не писал? Как же он мог не обратить на это внимания?

Чэгён продиктовал указанный на конверте адрес. Видимо, мама Тоёна собиралась отправиться к нему домой. Чэгён замешкался: стоит ли ехать вместе с ней? Но, как назло, именно сейчас ему поручили важный проект. И если он с ним успешно справится, то с большей уверенностью сможет обсудить с директором свой перевод в постоянный штат.

«Сейчас, конечно, не время, чтобы брать отгул…»

Но той же ночью от мамы Тоёна поступил звонок.

– Чэгён… Тоён, он… он…

Тоён умер. Выбрал уйти «по собственному желанию». Но действительно ли это был его собственный выбор? Расследования полиции и страховой компании завершились без разногласий. Однако Чэгён все-таки не мог поверить, что это не насильственная смерть. Тоён бы никогда не принял такое решение. Даже несмотря на найденную предсмертную записку, Чэгён продолжал отрицать. Ведь Тоён ни за что бы не сделал этого, не сказав ни слова своему «настоящему другу».

Директор не отпустил Чэгёна на похороны. Разорался, что он не может уехать и бросить важный проект. На что Чэгён без колебаний написал заявление на увольнение, бросил его директору, после чего завел машину и умчался провожать друга в последний путь.

– Примите мои соболезнования.

– Чэгён… Как же нам теперь жить…

Он поклонился глотающим слезы членам семьи Тоёна и встал перед его фотографией в поминальном зале. Тоён лучезарно улыбался. Но, даже глядя на подвязанное траурной лентой фото друга, Чэгён не мог поверить в произошедшее. Все это казалось нереальным, чьей-то злой шуткой. Тоён наверняка продолжает счастливо жить где-то. Чэгён настолько убедил себя в