Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

То, что на этом континенте веками было под запретом, затем на короткое время разрешили ради спасения народа… а потом так же быстро снова запретили.

— В любом ремесле есть и светлые стороны, и тёмные, — спокойным тоном произнёс Вердинский. — Но, как я вижу, тебя это особо не смущает.

— Ничуть, — ответил я, внимательно рассматривая органы. Сердце, лёгкие… что‑то, похожее на органы животных, которых прежде я видел только в сушёном виде в лавке.

— Только ты должен понять одну вещь, — его голос потяжелел. — Чтобы не питал лишних надежд. Алхимия не способна вернуть жизнь. Не способна вернуть с того света дорогого тебе человека.

Мне показалось, что его пальцы под плащом дёрнулись. Реакция на собственные слова?

Рука у него была странной — полностью я её не видел, но из‑под плотной ткани проглядывал неестественно гладкий, чуть темноватый участок. Будто кожа там чужая.

— Вернуть… — я поднял на него взгляд. — Я никогда о таком даже не думал.

— Хорошо, — хмыкнул он.

— Но если алхимия способна спасать жизни, — продолжил я, — я согласен на такой обмен. И цена не важна.

Сказано это было слишком твёрдо для пацана.

Будто уже сейчас мы заключали сделку: моя жизнь — за знания, которые сожрут её целиком.

Так оно и было и даже тогда я это понимал.

Вердинский внезапно рассмеялся. Негромко, но искренне.

— Хорошо, — повторил он, доставая с полки одну из книг. — Тогда вот тебе первое задание.

Он раскрыл том и поднёс его ко мне:

— Прочитай, что написано на этой странице. Для тебя это, по идее, расплюнуть.

Я посмотрел на страницу… и внутри неприятно похолодело. Я говорил на этом языке, но читать не умел. Дядя не успел научить. Дома мы на нём только разговаривали, а все записи вели на местном.

Ком в горле встал сам собой.

— Что, язык проглотил? — спросил он. И в голосе не было насмешки. Но легче от этого не стало.

«Чернокорень», — вдруг прозвучал в голове приятный, мелодичный, но холодный женский голос. — «Чернокорень. Растение, которое помогает при кровотечениях».

Фраза отозвалась эхом. И я сразу понял, что делать.

Я уставился в книгу и, с видом человека, который прекрасно понимает, о чём читает, начал методично повторять за голосом в голове. Слово за словом, строка за строкой, пока страница не закончилась.

— Хорошо, — кивнул Вердинский и перевёл палец ниже. — А вот это? — указал он на странную закорючку.

— Синева, — ответил я на автомате.

— Откуда ты знаешь древние письмена? — спросил Владимир и захлопнул книгу.

Я честно не знал, что ему ответить. Я просто знал. Слова сами вставали в нужном порядке. Голос в голове тут был ни при чём.

— Можно? — спросил я, кивнув в сторону стола со склянками.

Он спокойно кивнул.

Я подошёл к столу, взял несколько пучков трав, перебрал их в руках и выстроил в определённом порядке.

— Если измельчить их, добавить по очереди и выпарить на огне, — начал я, — получится заживляющая мазь.

Я потянулся к бутылочкам, по очереди откупоривал, проводил ладонью над горлышком, вдыхая запах. Одну отставил, вторую поставил ближе.

— Если использовать вместе с этим, — кивнул я на второй флакон, — эффект можно усилить.

Я внимательно смотрел на лицо Вердинского.

— Откуда ты это всё знаешь? — медленно переспросил он, подходя ближе.

— Просто знаю, — ответил я. — Матушка показывала… И руки будто сами тянутся. Голова сама считает. Такое чувство, будто я наконец‑то на своём месте.

Вердинский выдохнул, но спорить не стал. На лице читался неподдельный интерес — не просто к сироте, а к тому, что из него может получиться.

— Думаю, тебе лучше пойти принять ванну, — наконец прервал он тишину. — А что делать дальше — решим с утра. Не буду сейчас забивать тебе голову.

Мы поднялись на первый этаж. От подвала тянуло холодом, но сильнее меня тянула мысль о женском голосе в голове. Слишком знакомом, чтобы списать его на случайность.

На второй этаж мы поднялись по другой лестнице. Среди пыльных дверей выделялась одна — почти чистая. Вердинский провернул ключ, щёлкнул замок, дверь отворилась.

Комната оказалась просторной. Когда он активировал световые кристаллы, она раскрылась во всём своём виде: светлые стены, большая кровать, пара тумбочек, шкаф, небольшой стол. Здесь, в отличие от остального замка, всё выглядело обжитым.

— Здесь ванная, — указал Владимир на соседнюю дверь. — Здесь всё остальное. Думаю, разберёшься.

— Разберусь, — кивнул я и сел на кровать, словно только что застеленную.

— Сначала умойся, — добавил он. — Новую одежду принесу. Ты ведь умеешь пользоваться энергетическими кристаллами?

— Разберусь и с ванной, — усмехнулся я, стягивая старую рубашку.

Владимир кивнул и вышел.

Я вошёл в ванную. Белый камень, чистый пол, свет, который зажёгся сам, стоило только переступить порог. Я подошёл к ванне, коснулся трубы, где были врезаны два кристалла — красный и синий. Собрал небольшой сгусток энергии, едва‑едва, на что был способен в свои годы, и приложил ладонь к красному.

Горячая вода хлынула сразу. Пар мягко пополз по комнате, обволакивая всё вокруг.

Я стянул остальную одежду — грязную, застиранную, пропитанную потом и пылью дорог. Бросил взгляд в зеркало — и сам едва удержался, чтобы не отшатнуться.

Худой до костей. Торчащие рёбра. По всему телу — синяки, шрамы, тёмные следы от ударов. На груди — белёсая линия шрама, на боку — пара рваных отметин непонятного происхождения.

Пришлось потрудиться, чтобы смыть хотя бы верхний слой всей этой «жизни». Но за такую редкую и ценную для меня передышку… я был готов платить.

Это был не просто комфорт. Это был шанс.

Если я выйду за порог этого замка, вряд ли протяну и год. Слишком много сил уже потратил и слишком мало осталось. Рисковать теперь — роскошь.

Когда я закончил, дверь тихо скрипнула, и внутрь вошёл Вердинский с ножницами в руках. По его лицу я сразу понял, что меня ждёт «экзекуция».

Я сел на табурет, обмотавшись полотенцем. Владимир молча взялся за дело. Несколько точных движений — и длинные, спутанные волосы полетели вниз. Он даже не стал собирать их: один взмах руки — и вспыхнувшее пламя сожгло локоны прямо в воздухе.

Я провёл ладонью