Тёмная суть - Анастасия Командор

Йенс повернулся в сторону Жатвы, что все еще лежала на плоских перилах и глядела в небо.

– Может, Сумрак знает о планах фаррахайцев? Он захватил этот город. Он был среди них долгое время.

Теперь к Жатве обернулись и все остальные. Та сделала вид, что ничего не замечает.

Никс деликатно кашлянул, отчего Веллана едва не пробрал смех.

– Жатва?..

– Что?

– Сумрак знает что-нибудь о…

Она резко села, заставив Никса замолчать. Черно-зеленые глаза, спрятанные за слипшимися прядями, сверкнули чистейшей ненавистью, а шрам дернулся от кривой недоброй ухмылки.

– Обязательно спрошу у него, как только он отрастит себе новую голову. Но, боюсь, до того момента вы не доживете.

– Ты еще пытаешься с ней поболтать? – Веллан фыркнул. – Бесполезно. Кара, закрой балкон.

Жатва сползла с перил и скользнула в комнату, прикрыв дверцу за спиной. Звуки улицы стихли, и голос ее, сладкий и ядовитый, растекся по помещению:

– Что такое? Тебе холодно, милый? Могу согреть, только попроси! – Она картинно округлила глаза и прикрыла рот ладонями. – Ох, ты вновь недоволен мной!

Поискав глазами, куда бы сесть, но не обнаружив свободных мест, она оперлась о спинку стула Никса и продолжила:

– Прости, хозяин. Жатва честно пыталась молчать. Но как она может оставаться в стороне, когда видит, что людям не обойтись без ее мудрого слова?

Веллан закатил глаза.

– Ну разумеется.

– Вообще-то у Жатвы богатый жизненный опыт. Если, конечно, пустое жалкое существование можно назвать жизнью. Итак, вот моя мудрость…

Она замолчала.

Никс глядел на нее с интересом. Мадмар – с подозрением. Йенс – равнодушно. А Мирт – напуганно. Впрочем, девчонка всегда выглядела так, будто в любую минуту ожидала пощечины.

Когда пауза затянулась, Никс нетерпеливо спросил:

– И?

Кара склонилась к нему и многозначительно ухмыльнулась.

– Молчание есть высшая мудрость, красавчик. Зачем говорить с теми, кому плевать на твои слова? – Она пожала плечами и шумно вздохнула. – К сожалению, Жатва не всегда следует своей же мудрости, а потому вот вам еще повод для размышлений: где гайсты?

Истребители переглянулись, и на каждом лице читалось: «А ведь и правда!»

– Да, я считала их, пока мы шли сюда, – продолжала Жатва, глумливо скалясь. – И даже ни разу не сбилась. Потому что их не было. Где же те полчища, что держат в страхе торговцев и не дают простым путникам выйти за стены? Неужели мир внезапно стал безопасен для людей?

Она обвела каждого долгим недобрым взглядом, после чего взяла кружку, принюхалась, сделала глоток вина и тут же выплюнула обратно.

– Нет, нет и нет. – Жатва грохнула кружку на место, перед возмущенным Мадмаром, и тот брезгливо поморщился. – Я думаю, еще до конца осени вы все умрете.

Кара посмотрела на Мирт и ткнула в нее пальцем:

– А ты, малышка, умрешь первой. Ты не можешь себя защитить, а они не станут. Ты для них всего лишь странная девчонка, которую можно не замечать, пока она не мешается. Когда станет жарко, тебя не спасут твои молитвы. И Господь не спасет, потому что он все это и устроил.

Жатва не улыбалась, пока говорила это, пока смотрела немигающим взглядом в круглые впалые глаза послушницы, и оттого от ее угрозы всем сделалось не по себе.

Но Мирт неожиданно пылко заявила:

– Твоим речам не сбить меня с пути истинного и не пошатнуть веры моей!

– Да не обращай ты на нее внимания… – попытался было вмешаться Мадмар, но Жатва безжалостно продолжила:

– Я уже говорила, малышка. В смерти я не видела Бога. Я увидела его здесь. Их. Нас. Люди сами создали богов, вложили в них все то отвратительное, что нашли в себе, и теперь не знают, что с этим делать. Вот так ирония!

Она рассмеялась жестко и хрипло. Ее смех больше походил на воронье карканье. Он заставил поежиться даже Истребителей, однако в лице Мирт не было страха – лишь скорбь.

– Почему ты смеешься, Жатва? Это ведь… грустно.

Кара склонила голову набок.

– Когда-то мамочка говорила мне, что несчастья и трудности нужно встречать с улыбкой. С тех пор дерьма становилось все больше и больше, пока, наконец, вся жизнь не превратилась в сплошной дерьмовый водоворот. Мамочки давно нет, а привычка улыбаться осталась.

На лицах сидящих за столом людей Веллан заметил тень сочувствия. А потом с удивлением обнаружил его и в своем сердце, самую малость… Но сумел отмахнуться.

Вечером, чтобы немного подбодрить людей, кронпринц Эммерих велел устроить пир. Простым солдатам накрыли столы на главной площади, где булыжную мостовую все еще покрывал слой запекшейся крови. Свита кронпринца, состоящая из немного помятых рыцарей, Истребителей и лордов, расположилась в большом зале особняка бургомистра.

Под окнами воины поднимали кубки за победу и горланили песни, пытаясь заглушить сладким сидром тревогу, а в доме приближенные Эммериха продолжали свое нескончаемое соревнование в подхалимстве. По традиции восхваляли острый ум кронпринца, его невероятный талант и крепкую руку. Тоже пили. И всеми силами делали вид, что все идет как нельзя лучше.

Впрочем, половина из этих людей вообще не ожидала прожить так долго. Так что им было что праздновать.

Но Веллану мало было довольствоваться еще одним прожитым днем. Он прошел полкоролевства, но так и не приблизился к цели, а, кажется, только отдалился от нее. Ингольв затеял какую-то игру, правила которой Веллан понять не мог и потому злился. Еще и слова кары посеяли в его сердце новые сомнения.

Вестей из столицы или Крайфорта по-прежнему не было. Однако голубей могли сбить вражеские лучники или перехватить хищники. Посылать гонцов было опасно и еще менее надежно, чем птиц, а потому оставалось только ждать. Ждать, изнывая от навязчивого нехорошего предчувствия.

На столах исходило манящими ароматами приготовленное на вертеле мясо, блестели вытопленным жирком колбаски в окружении котелков с овощными похлебками. Повара, что сопровождали войско в походе, даже испекли хлеб, основательно подчистив местные кладовые, и без того разоренные фаррахайцами. Своих запасов осталось не так уж и много. И хоть в ближайшее время голод никому не грозил, надолго еды точно не хватит. Кронпринц рассчитывал, что дополнительное войско вскорости прибудет из Дертбурга, а вместе с ним и провизия. Он собирался оставить несколько отрядов в городе, чтобы те защищали крепость, пока переселенцы вновь не заселят Тайфри.

Веллан потянулся к кувшину, чтобы наполнить опустевший кубок, и поймал на себе колючий взгляд Сумрака. Тот неподвижно стоял у стены и почти не привлекал внимания, однако Веллан уже не впервые за вечер заметил, что кара неприкрыто на него пялится. Это бледное лицо покойника не выражало ничего, но под пристальным взглядом черных от края до края глаз становилось неуютно.

– Герцог Зонненхафт, – позвал Веллан, и его голос, резко прозвучавший в стенах зала, заставил соседей заткнуться. – Зачем вы притащили сюда свою ручную тварь? Боитесь, что нападут враги во время ужина, или, может, его присутствие повышает вашу уверенность в себе?

У Фалькора дернулся мускул на лице, однако герцог быстро подавил раздражение и высокомерно ухмыльнулся.

– А что, у вас с этим какие-то проблемы, капитан? Не нужно бояться: Сумрак умеет быть хорошим мальчиком.

Веллан глянул герцогу за спину. Кара все еще пялился глазами дикой твари.

– Бешеному псу не место среди людей. Постарайтесь не забывать,