И пришёл Лесник! 29 - Василий Лазарев

стоят на якоре. В одну такую я влетаю, пронизав защитный купол не потревожив сигнализацию. Ниже, ниже и я безошибочно нахожу своё тело, лежавшее на полу в камере. Надо мной склонился ликвидатор и что-то делает со мной. Болезненный толчок и я снова пленник своего тела, а так хорошо и легко всё начиналось. Глубокий вдох и ужасная боль в сломанных рёбрах заставляет меня замычать. Ликвидатор оказывается может не только убивать. Он диагностирует многочисленные переломы, полученные мной в результате реанимации, пока он не завёл моё сердце прямым массажем. Сейчас грудина уже заштопана, и робот поднимает меня с пола и достаточно нежно укладывает в постель.

— Жень, этот урод не подпускал меня… — оправдываясь сообщил папаша Кац.

— Что ты хотел сделать? Ущипнуть меня? Изя, ты же без дара! У тебя Альцгеймер что ли? — я слышу свой слабый шепот.

— Ёпта! Шлемазлы! Как я мог забыть. Тогда зря надрывался, — вздохнул папаша Кац. — Ты знаешь, я чувствую себя сейчас как тогда у Атомитов. Всё жду, когда нас поведут варить на ужин. Я, кстати, тогда узнал, что человека надо варить полдня, чтобы он стал мягким.

— Полезная информация, — кивнул я и повернулся к экрану. — Они видели, как я ковырнулся?

— Да, и сейчас смотрят. Ты сам, что? Не видишь? — испуганно спросил он.

— Нет, троится всё перед глазами. Что со мной произошло? — простонал я неудачно повернувшись.

— У тебя сердце остановилось, как только ты увидел их. Сидел и упал на пол. Тут же сирена сработала и к тебе сразу из коридора подбежал ликвидатор. Он начал качать тебе грудную клетку, рассчитывал завести сердце, но через минуту вскрыл грудину. У него из правого манипулятора появился крохотный огонёк, робот провёл разок и всё. Затем прямой массаж сердце и вот ты здесь, — папаша Кац склонив голову посмотрел на меня с сочувствием. Так смотрят на зверушек в зоопарке.

— Я умру, Изя. Не выдержу смерть обеих… моих…

— Чёрт, — насупился знахарь. — Я сам не знаю, как пережить такое. Поспи хотя бы немного.

После его слов я опять отрубился, на этот раз просто уснул. Я помню, как возникает боль от ножа, вошедшего тебе в брюхо по самую рукоять. Помню, как толкает и отбрасывает пуля и что происходит позже. Но вот как останавливается сердце я узнал впервые. Чудо, что ликвидатор смог вернуть меня назад. Сам же он, конечно, не придал этому значения. Главное, что у пациента появился пульс, дальше можно идти по своим ликвидаторским делам. Ликвиднуть кого-нибудь. Умирать не страшно, вот чего мне не хватало всегда. При сложностях моей работы так близко с ней я познакомился впервые. Теперь я знаю. Расставаться сложно, болезненно, особенно когда вас убивают на соседних столах. Но потом легко и ничего уже не страшно. Что же, Дональд, ты оказался незаурядным аниматором. Надеюсь, продемонстрировать тебе своё искусство позже. Поздравляю, ты один из немногих, кто смог разозлить меня всерьёз и надолго.

Проснулся я от яркого света в камере. Пахло каким-то клейстером, переваренным кем-то по второму разу. Открыв правый глаз, я увидел мелкую металлическую чашку на полу. Зеленоватая жижа и пластиковая ложка, воткнутая в центр этой вонючей массы. И как вишенка на торте пару ростков зелёного лука украшали по бокам это подозрительное варево.

— Каша, Лесник! — обрадованно показал на тарелку папаша Кац. — Присоединяйся.

— Чего-то есть не хочется, — спазм перехватил моё горло при виде «деликатеса».

— Точно? — папаша Кац запихивал за обе щёки. — Она выглядит неважно, но на вкус съедобна.

— Не буду я это есть. Лучше помру с голоду, — я отвернулся не в силах смотреть на это блюдо.

— Ты совсем расклеился, Жень. Смотри как девки уплетают. Мы когда ели в последний раз? Точно не будешь?

— Нет. Бери мою дозу, — я отмахнулся от него как от назойливой мухи.

— Порцию, Жень. Доза в других книжках. Зачем умирать голодным, если можно умереть на полный желудок, — проскрипел папаша Кац. — А я ведь предупреждал!

— О чём? — голос мой ещё был слаб от перенесённого.

— Обо всём. Вот на хера нам надо было из Центра уезжать? Захотелось мир посмотреть? Насмотрелись? — нравоучительно начал папаша Кац свою песню.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Что-то здесь не так. Волосатый задумал какую-то гадость, но мы ему нужны. Он нас не тронет, — уверено сказал я.

— Тебе может и не тронет, а мы на что ему? — с сомнением покосился на меня знахарь.

— Ты мой друг! И девчонки тоже, — по-моему слабый аргумент, карлик не оценит.

— Слишком много друзей получается, двое уже полетели в Ригель в пластиковых коробках. Нет, моя песенка спета, — папаша Кац даже всхлипнул, что не помешало ему умять две порции «каши».

— Хватит ныть! — я нашёл в себе силы и сел на койке. Всё плыло перед глазами, какое-то время я приходил в себя. Затем поднял глаза на экран. Лиана и Ирка помахали мне, чуть погодя к ним присоединилась Маша. Они видели меня! Я поднял большой палец вверх. Они ведь всё видели, как меня тряхануло. Переживали, наверное. Вот до чего довёл меня, ишак лохматый. Стоило его вспомнить как он тут же появился на экране. На этот раз его рожа заняла всего половину экрана, на другой по-прежнему были видны мои девочки.

— Никак очнулся наш Женя. Я вам, Евгений ответственно заявляю, останавливать сердце здесь не нужно! — он