"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

многомесячную грязь, обмыться горячей водой, а потом, закутавшись в простыню, пить не спеша холодное пиво, блаженно прикрыв глаза! Но реальность корректирует мои мечты: холодное пиво – это фантастика, а веники берёзовые здесь не водятся. Вместо них стрельцы наломали веток каких-то кустов и запарили в деревянном ведре. Знатоки веничного истязания нюхали пар, даже на вкус водичку пробовали, не убоявшись отравиться. Всё же неизвестное растение. Но вынесли вердикт, что попробовать можно. Испытание проведёт первая моющаяся десятка. Остальные, пока наносят воды в опустевшие котлы, да понаблюдают за первопроходцами. Так, на всякий случай.

Баня удалась. И кто ещё в мире может похвастаться простой русской баней, сложенной из КРАСНОГО ДЕРЕВА?!! Теперь через каждые шесть дней у нас в гарнизоне банный день. И сегодня тоже. Стройматериалы после всего строительства ещё остались, кирпичи и доски с брусьями. Они нам и в бухте Монтевидео пригодятся. По возможности заберём с собой всё. И баньку тоже заберём!

Ах, как чудесно ощущать себя чистым! Скорее бы разведчики вернулись, а то баня простынет.

Не занятые какой-либо срочной работой люди в основном отсыпаются в палатках, завернув их скаты для образования приятного сквознячка. Мы с Пантелеймоном, Вито и Маркелом живём в одной палатке, поставленной в центре лагеря рядом с неимоверными трудами выдолбленным в скале пороховым погребом. И почему-то это меня не напрягает! Для перекрытия выбрали самые толстые балки с галеона, а для защиты перекрытия от вражеских ядер приказал откопать и привезти сотню ящиков с медными брусками. Их выложили сверху, засыпав щебёнкой и песком. Теперь на крыше нашего арсенала хоть костёр разжигай!

Так, что ещё? Организовал военную подготовку среди гражданского населения. В качестве мишеней использовал несколько толстых досок, вкопанных за тыном. У кузнецов наших получается неплохо, у обоих лекарей – так себе. Моисея привлекать не стал ввиду преклонного возраста. А с Валентином – и смех, и грех! После выстрела из пищали отдачей его унесло метров на десять. Народ чуть животы не надорвал от хохота. Да, не оправдывает он своего имени. Красный как рак, прихрамывая и потирая ушибленное прикладом плечо, он подошёл ко мне и попросил дать ему выстрелить из пистолета. Я дал ему один из захваченных у пиратов, показал, как целиться и куда чем нажимать. Пистолет для его хилой руки был тяжеловат, и если из пищали он стрелял, положив её на верхнее бревно невысокого тына, то пристроить так же пистолет не получалось – ствол короткий, а бревно толстое, и на нём ещё в целях маскировки дёрн положен. Ствол в него как раз и упирался. Я показал ему другой хват, с ладонью левой руки под рукояткой. Валентин сделал, как я показал, прицелился в доску, вкопанную метрах в пятнадцати, потянул за спуск. Грохнул выстрел, дым рассеялся. На мишени серой кляксой расплескалась свинцовая пуля – пробить двухдюймовую доску энергии выстрела не хватило. Подсмеивавшиеся до того стрельцы попритихли. Я показал парнишке, как заряжать пистолет, и он выстрелил ещё. Рядом с первой кляксой появилась вторая. Гул удивления прокатился по рядам воинов, внимательно следивших за стрельбой. Я назвал Валентина молодцом. Он покраснел до кончиков ушей, попросился уйти и тут же убежал. Вот тебе и дрищь! Вывод: каждой руке – своё оружие.

И так, укрепления возвели, погреб пороховой есть, колодец выкопали, соль заготавливается, как и соленья – мясо и рыба. А галеон планомерно доламывается. Внутри корпуса уже ни палуб, ни переборок, всё у нас на мысу аккуратно сложено, только чушки чугунные и свинцовые на дне трюма остались, да торчат как рёбра кита шпангоуты. В хозяйстве и они пригодятся. С останками галеона интересно получилось. Где-то недели через три после начала нашей автономной жизни безоблачную синеву неба внезапно заволокли густые тучи. Поднялся сильный ветер с океана и хлынул проливной дождь. Вымокли все моментально! А со стороны океана пришла огромная волна. Её пенный гребень, разбившись о скалы мыса, захлестнул даже центральный редут и зашвырнул в него тушу морского котика. В редуте был только один часовой, наблюдавший за океаном. Наблюдал внимательно, потому успел от волны сбежать и уцелеть. С полчаса нежданная буря поразвлекалась, срывая парусиновые навесы и палатки, унося их в пампу, потом ярость ветра так же внезапно иссякла. Океан вновь стал смирным и погнал к берегу ленивые волны. Вновь засветило солнце, и мы увидели, что корма галеона с нашей артиллерийской засадой стоит на ровном киле в нескольких метрах от приливной полосы, среди песка дюн. А всё остальное, оторванное от кормы, разбросано по берегу. Вот это силища! Только мне совсем непонятно, как корма уцелела? Она ведь под удар волны первая попала. И не развалилась. Даже пушки, в ней установленные, не сорвало. Чудеса! Потом неделю пришлось из песка балласт откапывать и на берегу складывать. Нашли, правда не все, но что поделаешь? Покуролесила буря изрядно, но и помогла с укреплением обороноспособности. Мы не в обиде!

Как-то наблюдатель заметил вдали парус, и я приказал убрать с песчаного пляжа все признаки нашего здесь пребывания. Не надо привлекать чьего либо внимания присутствием людей на берегу. А на песке обломки корабля – ну и что? Не повезло кому-то, волной выбросило и разломало. Бывает! Баркас со снятой мачтой прячем в Малой бухте, под мысом. Кроме разбитого галеона с воды больше ничего не видно. Сам выходил с рыбаками нашими в океан, смотрел в трубу подзорную. Редуты почти не просматривались, вписавшись в рельеф мыса и не выглядя чем-то инородным на фоне неба. Так, три мелких каменных холмика, заросших кустиками травы. И если бы не людская суета, дымящая кухонная труба и белая парусина палаток, то понять, что перед наблюдателем находится, проблематично. Решил вязать маскировочные сети, чем и озадачил двух стрельцов, умевших это делать. Натянули сети между редутами, нестроевые – ювелир с сыном и лекарь с французом, навязали на них пучки травы. И неплохо получилось! А белую парусину приказал вымазать соком давленых листьев. Получились полотна абстракционистские, но маскировку нашим хижинам обеспечили.

За неделю до дона Мигеля в бухту Тихую приплывали дельфины. Увидев их, народ мой высыпал на берег, любуясь игрой прекрасных созданий. Те устроили показательные выступления с прыжками и хождением по воде на хвостах. Дав людям насладиться редчайшим в этом времени зрелищем, приказал вернуться на работу. Да и дельфины вскоре исчезли, лишь Бродяга заплыл на мелководье. Я быстро спустился на пляж, разделся и подплыл к морскому другу. Он дал мне возможность рассмотреть его вблизи и в подробностях. Всё-таки тело его отличалось от классически дельфиньего. Прежде всего,