Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

полугодие пролетело совсем незаметно для большинства курсантов. А всё потому, что гоняли их на занятиях по физическому усовершенствованию куда интенсивнее, чем в первые месяцы. Да вдобавок теоретическая программа стала ещё более насыщенной. У большинства ребят и девушек только и оставалось вечером сил, что посетить душевую, да завалиться спать без всяких сновидений. А часто и выспаться не удавалось: раз в три дня как минимум, приходилось вскакивать по учебной тревоге и буквально на бегу, привыкать к трудностям и тяготам воинской службы. Причём тяготы одолевали настолько, что космодесантники мечтали о том часе, когда они снова окажутся на повторной практике на Хаитане и заступят «отдохнуть» на боевое дежурство.

Само собой разумеется, что при таком сжатом распорядке дня, отвлекаться курсантам на какие-то личные, а тем более интимные отношения, просто не хватало человеческих сил. Образовавшиеся по симпатиям парочки почти не встречались, а если им и удавалось оказаться рядом на полигоне или в учебном классе, то только и могли, что кивнуть друг другу в приветствии. Чаще пробегали мимо, не узнавая. Но сказать что все стали настолько равнодушными, было нельзя. Так как имелись в училище и исключения. Да и несколько часов в выходные дни можно было провести по собственному усмотрению: просто выспаться, посмотреть интересные фильмы или прогуляться по увольнительной в город. В такое время самые устоявшиеся пары сразу бросались в глаза.

Особенно выделялись в этом отношении парочка Роман-Магделена. После возвращения героем с первой практики, Бровер со всей яростью и усердием продолжил штурм безумно понравившейся ему второкурсницы. Он по этой причине даже не поехал с друзьями в Старый Квартал, отмечать первый отпуск. А сразу помчался в тот город, куда отправилась Магдалена. По словам самой девушки, ей просто ничего не оставалось делать, как согласиться на ухаживания такого пылкого поклонника, потому что в противном случае, она бы погибла под лавиной цветов, подарков и прочих рухнувших на неё знаков внимания. А если к этому добавить неуёмное и велеречивое словоблудие Романа, то становилось понятно, почему Магдалена соглашалась на поцелуи. Лишь только в её сторону начинался пышный монолог, она томно вздыхала, артистично раскидывала руки и восклицала:

— Уговорил! Можешь меня поцеловать!

Когда она делала это в компании, все друзья умирали со смеху, наблюдая за целой гаммой чувств на лице Бровера. Тому и договорить свой помпезный спич хотелось до конца, и цветок после этого вручить, и уединиться для более интимного поцелуя, да и много чего другого. Тогда как его избранница оказалась персоной решительной и не терпящей долгого словоблудия:

— Цветок на стол! Меня в охапку! И хватит болтать!

Такими весёлыми, радостными и светящимися от счастья они приехали из отпуска и такими оставались всё второе полугодие. Чему от всей души радовались и Тантоитан с Клеопатрой, и Гарольд, время от времени приводящий в компанию лишь на один вечер то одну, то другую девушку. Друзья себе совсем недавно и представить не могли, что какая-то девушка откликнется на восторженно-трогательное обращение Романа и сумеет рассмотреть в нём отличного и верного парня. Кажется, Магдалена рассмотрела, и по её же словам никогда о своих шагах к сближению не пожалела. Ещё и признавалась без всякого стеснения:

— Если бы я его не поцеловала, он бы так и помер в глубокой старости нецелованым.

Все смеялись, а Бровер делал вид, что обижался:

— О, моя божественная! Зачем ты раскрываешь наши интимные тайны перед этими бесчувственными грубыми созданиями?! Зачем твой прелестный голос…

— Ко мне! — безжалостно обрывала его лепет девушка и протягивала руку. — Целовать! И молчать!

Роман со счастливым выражением начинал целовать пальчики, потом запястье, потом ещё выше и частыми прикосновениями губ добирался до шеи. Магдалена замирала от удовольствия и томно шептала:

— Вот таким он мне нравится. А то как начнёт болтать…

Хотя отыскались и некоторые преграды для их счастья. Оказалось, что на девушку "положил глаз" один из курсантов третьего года обучения. Он и раньше пытался приударить за Магдаленой и почему-то посчитал её свой собственностью. Когда заметил в начале второго полугодия образовавшуюся парочку, сразу решил отшить конкурента силовыми методами. С двумя дружками поймал Бровера в укромном месте, придавил собственной массой к стене и пригрозил:

— Слушай, ты, медалист деланный! Ещё раз увижу возле Магдалены, ноги переломаю! Понял?

К тому времени, Заяц хоть и продолжал смотреться мальчиком для битья, таковым давно не являлся. И незаметно набирая воздуха в лёгкие, мысленно поблагодарил покойного Птицу за многочасовые издевательства при отжиманиях, приседания и подтягиваниях. Резко дернулся вниз, затем вывернулся разворотом в сторону и локтём удачно попал обидчику в губу. А затем, без долгих препирательств и выяснения отношений грамотно отступил от разъяренных и численно превосходящих сил противника. Попросту говоря, сбежал. Но опять-таки не просто сбежал, а отправился за боевым резервом. И уже вскоре появился на прежнем месте столкновения с возвышающимся за плечами Гарольдом и подрыгивающим от нетерпения Тантоитаном. Правда и противник озаботился пополнением своих рядов: к тройке добавилась целая пятёрка вальяжно себя ведущих третьекурсников.

— О-па! — зачинщик столкновения с кривой улыбкой и с опухшей губой, радостно потёр руки и устремился в атаку, — Теперь не уйдёшь! Окружайте их, ребята!

Несомненно, восемь почти готовых к выпуску космодесантников ни минуты не сомневались, что сейчас хорошенько накостыляют зарвавшимся первогодкам. А то, что те уже заслужили первые награды, вызывало у нападающих только презрительный смех: удалось малым спасти случайно свои задницы в джунглях, не велика заслуга!

— Здесь вам не от тупых монстров бегать!

На Бровера бросился только один, тот самый с разбитой губой. На Тантоитана сразу трое. Ну и Гарольд удостоился чести сражаться сразу с четырьмя противниками. Вернее они-то и не думали сражаться: трое постаралось ухватить гиганта за руки и поясной ремень сзади, а четвёртый, своими внушительными кулаками намеревался сбить дыхание, лупя со всей мочи в район диафрагмы. Наивный! Гарри вначале на него и внимания не обратил, потому как вполне дальновидно и расчётливо первым делом убирал угрозу с тыла. Да и джентльменом при этом не стараясь показаться: коварный удар каблуком назад, в промежность держащемуся за пояс, и «тормоз» повис от боли. Второй удар ногой в грудь, и