"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Не была она также уверена, что вполне отдает себе отчет в том, кто такой на самом деле её спутник. Она и верила, и не верила, что он — тот самый гениальный ученый, которого ставили в один ряд с императором Нероном и Адольфом Гитлером по числу загубленных им жизней. Настасья не хотела думать об этом, а сам Макс явно не хотел ничего ей объяснять. И они — по обоюдному безмолвному соглашению — не обсуждали его раскрытое инкогнито.

Гастон давно задремал, свернувшись в большой черный калач на полу кабины. И ноги Настасьи нисколько не мерзли даже в ремешковых сандалиях: ньюфаундленд согревал их своим боком лучше любой грелки. Ничто не мешало ему спать: электрический мотор вертолета работал почти бесшумно. Его ровное, монотонное тарахтенье действовало так убаюкивающее, что Настасья и сама раза три или четыре проваливалась в сон — минут на двадцать каждый. И всякий раз, пробуждаясь, беспокойно вскидывалась: не добрались ли они еще? Но нет: Макс предупредил, что на место они должны прибыть только к вечеру. Им еще повезло, что Мартин Розен оказался человеком запасливым: в его летающей машине нашелся и кулер с водой, и целый набор сухих пайков — которые годились и для людей, и для собак. Они перекусывали прямо в дороге — летели уже шестой час подряд. Электрокоптеры были, пользуясь определением старинного военного фильма — воздушные тихоходы.

И вот за что Настасья себе не хвалила — так это за то, что она позволила Максу отложить изучение материалов её дедушки. Хотя, конечно, задерживаться на том железнодорожном вокзале они никак не могли. А в полете Макс отключил бортовой компьютер электрокоптера — опасаясь, что его использование может выдать Розену их местоположение. Однако кое-чего Настасья больше откладывать не желала.

— Я хочу знать, — повернулась она к Максу, — что это была за вещь — которую потерял мой дедушка?

Макс бросил на неё короткий взгляд, а потом вытащил из кармана своей джинсовой куртки и протянул ей маленький предмет: прозрачный браслет на пластиковой стяжке. Настасья взяла его и прочла на пластине, запаянной в плексигласовый корпус, надпись: Джейн Доу. Дата поступления: 05.06.2077 г.

— Пятое июня семьдесят седьмого года… — не веря себе, прошептала она.

2

Ньютон и его гость очень быстро дошли до станции метро «Баррикадная». Идти-то было всего ничего: чуть дальше старинной сталинской высотки на Кудринской площади. Собственно, они могли бы пойти сразу на «Краснопресненскую», поскольку им нужна была кольцевая линия. Однако Ньютон сказал:

— Перейдем, когда спустимся в метро.

Так поступали все москвичи уже несколько лет кряду: передвигаться под землей стало куда безопаснее, чем по её поверхности.

Барельеф со сценой рабочего восстания с наземного павильона «Баррикадной» давно уже сняли — передали в музей революционной атрибутики, размещавшийся неподалеку: в бывшем Центральном доме литераторов на Большой Никитской. Но само наименование станции оставили неизменным — каким оно было с двадцатого века. Хотя Баррикадной улице, по имени которой станцию назвали, давно уже возвратили исторический топоним: Кудринская.

Время, когда они подошли к «Баррикадной», прежде именовали часом пик. Но теперь в Москве не бывало столпотворений. И они без препон миновали рамки детекторов металла и электронных устройств, что перегораживали вестибюль, как небольшой виадук.

— А я-то не понял, что вы мне давеча сказали про капсулу, — сказал профессор, когда они шли по переходу на «Краснопресненскую». — Но к чему все эти предосторожности? Трансмутация — процесс быстрый, но далеко не моментальный. И не заметить его со стороны никак нельзя.

— Колберы насобачились: приспособились затирать потенциальную жертву в угол на станции. Один перекрывал обзор, а другой — производил эту самую экстракцию, чтоб её за… закоротило!

— И никто не пытался звать на помощь?

— Иногда жертва уже бывала мертва — экстракции это не препятствовало. Но чаще — в неё стреляли из Рипа ван Винкля.

— Вот почему все на нас косятся с таким подозрением, — сказал профессор. — Колберы-то, вероятно, ходили парами.

— Ходили и ходят. До сих бывают случаи — нечасто, правда, — когда они вгоняют потенциальную жертву в ступор при помощи Китайской стены и выводят из метро под руки в полубессознательном состоянии.

Когда Ньютон говорил «Китайская стена», его передернуло. И профессор, должно быть, что-то такое заметил. Только истолковал неправильно.

— Ваш сын во всем этом не виноват, — снова повторил он.

И дальше они шли в молчании до самой «Краснопресненской», где революционные барельефы никто не снимал, и они до сих пор смахивали на шоколадные фигурки в золотой фольге — ничуть не поблекли. А облицовка стен из красного и белого мрамора походила на землянику со сливками.

— Нам — в сторону «Комсомольской», — сказал Ньютон, хотя его спутник и так это знал. — И, когда мы сядем в вагон, не глядите себе под ноги — смотрите по сторонам. Иначе люди и вправду решат, что мы с вами колберы. Раньше-то в метро все читали, а сейчас нашли занятие поинтереснее: во все глаза друг за дружкой следят.

— Учту. — Королев усмехнулся. — Сколько нам ехать?

— Если не будет экстренных остановок — минут десять.

— Это хорошо. Когда мы прибудем на место, нам нужно будет осмотреться — до того, как состоится рандеву.

3

Настасья стиснула браслет с такой силой, что он едва не сломался у неё в кулаке. Она полагала, что после известия о возможном спасении дедушки уже ничто не сможет ошеломить её. Но такого она уж точно не ожидала!

— Тебе эта дата о чем-то говорит? — спросил Макс.

— По твоему виду кажется, что ты уже знаешь ответ.

— Ну… — Он заметно смутился. — Я знаю о том инциденте, когда пострадали твои родители. Меня это тогда особенно потрясло, потому как я незадолго до этого посещал Ригу — вместе с моим другом Денисом и его отцом, Михаилом Дмитриевичем Молодцовым. В Риге, кстати, я и видел Михаила Дмитриевича в последний раз. Его жена говорила потом, что он заранее всё продумал: решил уехать в Балтсоюз и оттуда исчезнуть — с концами.

— А я вот считала, — Настасья издала подобие смешка, — что мои родители исчезли с концами. Ведь я…

Она умолкла: ей вдруг сдавило горло. Получалось, что её дед всё это время знал: её мама не пропала на пляже.

— Ведь я думала — её тело так и не нашли, — едва сумела выговорить Настасья.

— Этот браслет — не с мертвого тела, — качнул головой Макс. — Покойникам в морге надевают бирку с именем на большой палец ноги. Это — идентификационный браслет живого пациента. Хотя скорее