"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

подбородок и неожиданно чувственный изгиб губ. Когда я увидела, как размеренно и мощно он машет топором, моё сердце пропустило удар – да-да, именно эта пошлая фраза пришла мне на ум! Чужака ничуть не смущал мертвенный холод моего бала: его рубаха была расстёгнута, жар волнами исходил от мускулистого тела. Когда я подошла к нему, он даже не смутился. «О, – сказал он, – ледяная леди! Приятно познакомиться. Я всю жизнь мечтал вас увидеть». Я неверяще смотрела на него и на то, как вокруг лесоруба таял лёд и колдовские цветы. Он был слишком горяч для моей фиалково-снежной бури! Такого не случалось никогда прежде. Стыд и позор.

Фиона прервалась для того, чтобы, закрыв лицо ладонью, обескураженно покачать головой.

– В общем, – продолжила она, откашлявшись, – меня переклинило. Я дождалась, пока он срубит секвойю. А потом мы с ним сели на её же поваленный ствол. Мои леди и лорды подносили нам чаши со взбитым творожным сыром и янтарное вино из летних закатов, опускались вокруг нас, смирно слушали… Мы с Джеком – его звали так – говорили и хохотали как безумные. Мне становилось всё веселее, мои беды и вся моя жизнь начали казаться глупостью в сравнении с простым, крепким бытием Джека. На рассвете я уже орала, стоя на бревне и обращаясь к небу, что-то вроде: «Да гори оно всё синим пламенем! Я не хочу быть этой проклятой леди! Свободу альвам!» – и Джек горячо поддерживал меня, а потом обхватил меня за талию, чтобы снять с бревна, и тут… Я поняла, что как-то запуталась.

Фиона скорчила кислую физиономию.

– Когда большие горячие ладони Джека сжали мою талию и он потянулся ко мне за поцелуем, я вспомнила, как за сутки до этого целовалась с другим, и вдруг подумала, что это какая-то слишком интенсивная личная жизнь для леди моего статуса и возраста. Ну и в целом: меня всерьёз беспокоили его ладони. Они правда были горячими. Слишком. Я, конечно, существо из плоти и крови, но мало ли? Кто-то же, блин, назвал меня ледяной? Вдруг я чего-то не знаю о собственном теле? Короче, я испугалась, взвизгнула, как следует пнула Джека и убежала.

– О? – поразился Берти.

Не такого конца истории он ожидал.

– Ага, – передёрнула плечами Фиона. – И всё бы ничего, но в тот момент, когда я сиганула от него прочь, у меня с головы слетел венец. Как вы, вероятно, знаете, у каждого альва есть артефакт, имеющий ту или другую ценность. Мой венец содержит в себе определённого рода магическое пространство, в котором заключены мои слуги, и вся моя еда, и конь. Я осознала, что потеряла его, только когда уже выбежала из леса. Понуро и пришибленно я пошла обратно, и… Венца не было. Джек забрал его.

– Точно ли Джек? – усомнилась Тинави.

– Точно. Он на секвойе вырезал фразу: «Венец у меня. Я живу в получасе ходьбы отсюда, в деревне у Рохховой плотины». И почерк у него оказался таким же великолепным и мужественным, как и он сам.

Фиона трагически прикрыла глаза.

– Как вы, вероятно, догадываетесь, у меня нет никакого желания идти в эту окаянную деревню. Что за позор! Но и слуг, которых я могу туда послать вместо себя, у меня тоже нет: они в грёбаном венце, который в руках грёбаного Джека. Собственно, вот я и стою здесь, – она жестом обвела мост. – Собираюсь с силами. То ли прыгнуть, то ли наступить на горло своей гордости – так пока и не решила.

– Прыгать точно не надо: мантия намокнет, а мокрая шерсть пахнет мерзко… – задумчиво пробормотал Голден-Халла, а потом обвёл взглядом своих спутников. – Ну что, сгоняем за венцом?

– Конечно, сгоняем, – хмыкнула Тинави. – Как не оценить такого мужчину.

Морган пожал плечами:

– Я не против.

Ледяная леди, кажется, удивилась тому, насколько легко они согласились.

– И впрямь спасатели, – прищурившись, улыбнулась она. – Отлично. Только пусть мой венец лучше несёт он.

И Фиона ткнула пальцем в сторону Гарвуса.

Они отправились к Рохховой плотине.

– Почему я должен нести венец, интересно, – какое-то время спустя задумчиво пробормотал Морган.

– Возможно, ты ей просто понравился, – хмыкнул Берти. – Резкий, дерзкий, а главное – холодный, как не знаю что.

– Можем сделать рекламную растяжку, – с лукавым блеском в глазах подключилась Тинави. – «Если вас кто-то разгорячил, у нас есть решение: получите-распишитесь, наша специальная коллекционная ледышка к вашим услугам…»

Гарвус только вздохнул, ускорился и поправил свой ободок.

32. Искушённые

Омном-ном. Омном-ном. Убивать значит есть. Есть – хорошо. Убивать – хорошо.

Мысли доброй половины приспешников Лешего

– Да быть не может, что вы не знаете этого фокуса!

Тинави серебристо рассмеялась. Ей шло такое безбашенно-лёгкое настроение: от Ловчей будто исходили тёплые волны света, не столько успокаивающие, сколько заряжающие энергией. Сразу хотелось улыбаться и что-то делать, что-то вдохновляющее, искреннее, покалывающее иголочками предвкушения, и думать – «я люблю этот мир»… Хотелось протянуть ей руку – и пригласить танцевать, какая бы музыка ни звучала.

Берти мысленно поблагодарил небеса за то, что Страждущая настолько быстро оклемалась после пещеры с личем. Точнее, как: оба этих дня Тинави периодически будто погружалась во тьму, стоило ей увидеть что-то, связанное с произошедшим, но в остальное время была такой же, как всегда – невероятно живой, лишь с миражным отблеском грусти в глазах.

– Вы!.. Работавшие на острове! – Стражди запрыгнула на бревно, перекинутое через овраг, и, балансируя руками, проскакала по нему на ту сторону.

– Вот именно, – проворчал идущий за ней Морган, держа руки в карманах. – Работавшие. А не занимающиеся не пойми чем в стиле некоторых.

– Ну, будем честны, я пытался провернуть этот трюк, и не раз, – хмыкнул Берти. – И если я применял магию, то всё получалось, поэтому в глазах студентов Бури мой авторитет остался непоколебим. А без магии что-то всегда шло не так. Я вообще не уверен, что физика одобряет подобные выкрутасы.

Они говорили о пускании плоских камешков по воде. Кидать их так, чтобы они проскакали несколько раз перед тем, как уйти на дно, – вот он, вид спорта, успех в котором являлся чуть ли не обязательным для всех, кто когда-либо жил у воды.

Тинави поцокала языком:

– Я научу вас. Цыц. Нет. Никаких возражений, Гарвус! Научу, и всё.

– Я сомневаюсь, что ты в состоянии, – процедил доктор.

– О, не будь так самокритичен. Уверена, у тебя всё-таки получится. Ты небезнадёжен: это видно по твоему гордому взгляду. Кстати, ты в курсе, что сжечь им меня не получится, да?..