Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

Монахиня поёжилась, уже пожалев, что сказала лишнего.

– Расскажите, что знаете, – попросила Мадлен. – Это очень важно.

Женщина покачала головой.

– Нет, нет, не просите…

– От этих сведений могут зависеть жизни нескольких человек. Та девочка, кем бы она ни была, может быть в опасности. За ней ведут охоту силы, перед которыми простые люди беззащитны.

– Я знаю, о ком вы говорите, – обречённо произнесла монахиня. – Мне никогда не забыть их лиц.

– Вы видели последователей культа Абраксаса? – удивилась Мадлен.

Услышав имя древнего бога, монахиня задрожала, закрыв руками уши.

– Не произносите его имя в стенах этого монастыря. Аббатство уже заплатило ему кровавую дань…

– Пожалуйста, расскажите, что знаете, – повторила девушка свою просьбу.

Монахиня опустила руки и подняла на фрейлину глаза, полные ужаса и отчаяния.

– Это случилось около двадцати лет назад, – тихо заговорила она. – Среди ночи в монастырь прибыла совсем юная девушка на сносях. Её мать строго-настрого запретила нам когда-либо упоминать о том, что её дочь была в этих стенах. Мы поняли, что девушка состояла в порочной связи с членом королевской семьи… Возможно, с самим королём. Юная Мария, так её звали, хотела этого ребёнка, называла его плодом чистой любви. Но очень боялась, что на свет появится мальчик и будет втянут в политические игры. К счастью, родилась девочка. Мария не желала расставаться с ребёнком. Но мать роженицы, Маргарита, боялась за будущее дочери и настаивала на том, что девочку нужно отдать в чужую семью. Она уверяла, что её близкая подруга уже готова в этом помочь. Мария сопротивлялась, но пойти против матери не смогла. Вскоре они отбыли из монастыря. Покидая аббатство, Мария была опечалена и… напугана. Я поинтересовалась, что стало причиной её тревог. И она поделилась со мной своими опасениями. Девушка уверяла, что все месяцы, что она носила под сердцем дочь, кто-то следил за ней. Однажды она видела в ночи тёмный силуэт. Она полагала, что за ней идут мёртвые. Тогда я не восприняла её слова всерьёз и совершила огромную ошибку…

Монахиня поменялась в лице. Было очевидно, что события давно минувших лет до сих пор наводят ужас на женщину.

– Что случилось потом? – спросила Мадлен.

– На следующую ночь в монастырь нагрянуло зло, – ответила монахиня. На её глазах навернулись слёзы. – Не могу, не могу… – зашептала она, не в силах передать словами тот ужас, что навсегда запечатлелся в её памяти.

– Всё хорошо, простите меня за эти расспросы, – виновато заговорила Мадлен.

Стараясь успокоить монахиню, она шагнула вперёд, желая взять женщину за локоть и помочь присесть на стул. Но как только рука девушки дотронулась до монашеской рясы, её тело вздрогнуло. Голова запрокинулась, и в сознании возникли картины прошлого.

За окнами аббатства Фонтевро бушевала стихия. Ветер, безумствуя, хлопал ставнями старого монастыря. Беззвучно ступая, словно бесплотные тени, по лестнице спускались фигуры в тёмных капюшонах. Их мёртвые, безжизненные лица окутывали мрак и ярость. Они шли по следу девушки, что недавно стала матерью в стенах этого монастыря. Но они опоздали, не сумев застать здесь ни её, ни ребёнка. Нечеловеческий, адский вопль этих существ пролетел над островом. Молодые монашки, уже прознавшие про потусторонних гостей, в ужасе столпились в церкви подле алтаря. Заперев дверь, со слезами на глазах и в испуге они опустились на колени и молили Бога о заступничестве.

Кто-то громко ударил в дверь. Затем снова и снова. Засов, не выдержав, слетел с петель. Дверь медленно отворилась. Некоторое время ничего не происходило. Замерев, юные монахини вглядывались в темноту. А затем в проёме одна за другой появились тёмные фигуры, несущие зло и смерть. Церковь наполнилась криками. Кровь заливала пол, стены, алтарь. В приступе слепой ярости, мёртвого, бесчеловечного безумия последователи культа Абраксаса убивали монахинь на глазах их Бога.

Вскоре крики затихли. Некогда святое место, окроплённое невинной кровью, превратилось в проклятую обитель. Оккультисты ушли, оставив после себя могильный холод и пустоту, лишённую божественной искры.

Видение завершилось. Перед взором фрейлины вновь возникла пустая комната. «Боже… какие ещё ужасы несёт культ Абраксаса? Это место пережило невероятную трагедию, – испуганно думала Мадлен. – Видимо, это произошло вскоре после рождения ребёнка. Но зачем Абраксасу нужна была та девочка?» Вытерев катившуюся по щеке слезу, монахиня вдруг произнесла:

– Та кровавая ночь навсегда осталась в памяти тех немногих, кто сумел выжить.

– Вы были одной из них?

Монахиня кивнула.

– Вы знаете, что стало с ребёнком? – поинтересовалась Мадлен.

– Знаю лишь, что мать и её дитя собирались укрыться на время в монастыре святой Одиллии. Что стало с ними потом, я не ведаю.

– Кто-нибудь ещё интересовался судьбой ребёнка и его матери?

– Мне это неизвестно, – ответила монахиня.

– А кто-нибудь ещё интересовался судьбой девочки?

– Да, это было совсем недавно. Один молодой испанец расспрашивал о Марии и её ребёнке.

«Испанец? – встрепенулась Мадлен. – Интересно, не о месье ли Алехандро идёт речь?»

– Что вы ему рассказали? – уточнила девушка.

– Ничего, – заверила её монахиня. – Я даже не сказала ему, что на свет появилась девочка, а не мальчик, как он полагал.

Монахиня, ступая тихо, направилась дальше по коридору. Мадлен же осталась созерцать пустую комнату, задумавшись над словами женщины. «У короля Генриха может быть незаконнорождённая дочь, – думала она. – И по неизвестной мне причине последователи культа Абраксаса охотятся за ней. Мария, Маргарита – я уже слышала раньше эти имена».

Девушка снова и снова прокручивала в голове рассказ монахини. На короткий миг фрейлина мысленно вернулась в поместье Моро и вспомнила бабушку Селесты. В сознании девушки уже начала складываться картина происходящего, но догадки были столь невероятными, что Мадлен пока боялась верить в них. В монастырских стенах стало совсем душно, неуютно. И фрейлина решилась выйти на воздух.

Мадлен спустилась по крутой лестнице и вышла из каменных стен аббатства. Девушку никто не остановил. Казалось, все забыли про неё, но это была лишь видимость. Фрейлина кожей чувствовала, что, попытайся она выйти за периметр, покинуть остров, её тотчас схватит стража Генриха. Пойдя по одной из дорожек, ведущих во внутренний двор аббатства, девушка вышла к монастырскому кладбищу. Здесь было тихо и даже по-своему уютно. Это место не навевало страх, а дарило успокоение. Фрейлина решила задержаться здесь. Блуждая между могил, Мадлен читала имена почивших, выгравированные на мраморных плитах. Рядом с одной из могил, чуть сгорбившись, трудился послушник. Судя по скромной даже для монаха одежде, он был одним из тех, кто, добровольно отрекшись от светской жизни, выбрал путь единения с Богом.