Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

у меня нож, останется без пальцев. А еще плюс к этому перед осадой казаки щедро натерли край смесью жира с дегтем, поэтому она стала скользкой, как лед.

У нам уже бежали люди.

У лазутчика оставалось всего несколько секунд, и он кинулся на меня. Нож в его руке был большой, куда мощнее моего засапожного. Татарин широко махнул им, но я оказался наготове, и успел отскочить назад. Враг, осознав, что я не так прост, попытался ударить меня по выставленной вперед руке, я мигом убрал ее, и тут все кончилось.

Грохнула пищаль, тяжелая пуля ударила татарина в спину, и он мёртвый свалился на деревянный настил.

Снизу кто-то крикнул:

— Что там?

— Всё в порядке! — ответил я.

Ко мне подбежал казак с еще дымящейся пищалью в руках, за ним еще один, и еще. Тут же примчался и Лука — начальник охраны с саблей в руках.

— Савва, что ли? — ахнул он, не разглядев, потому что татарин упал лицом вниз.

— Нет, — ответил я. — Вырядился под него, чтоб пройти в острог.

Мёртвое тело перевернули.

Лука с расширенными глазами от изумления глазами потянул за «Савву» за бороду, и та отклеилась.

— Хитро придумано, — произнес Лука и перекрестился. — А где сам Савва? Небось пьяный у жены под боком валяется? Чего не идет посмотреть на самого себя?

Разговаривать я не стал и спустился вниз. Лестница под ногами скрипела, словно жаловалась на происходящее.

— Мертв! — крикнул Лука вниз.

— Несите его сюда, — послышался в ответ голос Ермака.

Там, где стоял пороховой склад, теперь был обугленный остов. Бревна, черные, как кости после пожара, торчали в небо. Разломанная и отлетевшая крыша валялась неподалеку. Порох хранился ниже уровня земли, изба-склад стояла над ямой, из-за этого острог почти не пострадал — взрыв получился направленный ввысь.

Вокруг суетились казаки. Кто-то поливал остатки огня ведрами воды, кто-то таскал обгоревшие доски, кто-то просто стоял, ошалело глядя на развалины.

Пострадали только двое, несших службу у ворот. Один сидел, держась за голову, второй стоял и слегка раскачивался, как пьяный, повторяя:

— Гром… как гром грянул…

Ермак стоял около останков склада.

Я подошел к нему.

— Пороха нет, — сказал он тихо. — Всё. Остался только в пушках, и у казаков, сколько они с собой носили. И всё.

Тело татарина-диверсанта притащили за ноги в острог. Люди собрались вокруг него. Хмуро смотрели и переговаривались.

— Савва, глянь, — сказал кто-то из казаков, — ну вылитый ты!

Болдырев вышел из-за спин и посмотрел вниз. Лицо его перекосилось, будто он увидел двойника.

— Вот те раз, — пробормотал он. — А и правда похож…

И действительно, похож был даже с полуоторванной бородой.

А кафтан — вообще один в один. Он у Саввы особенный, как я уже говорил. Сшит из плотного темно-зеленого сукна, с красной тесьмой на плечах и швами, обведенными тонкой желтой нитью. Ворот разрезной, с изящной застежкой. Этот кафтан он привез еще из Руси, и очень гордился им.

И вот татарин вырядился в точно такой. Наверное, давно готовили диверсию, но перед штурмом, по счастью, у врагов не получилось.

— Вот как нас обманули, — сказал тихо Ермак, глядя на тело.

Ермак обвел взглядом казаков-часовых. Те уже немного пришли в себя, хотя были совсем недалеко от склада. Повезло, что не задело отлетевшим бревном.

— Вы что скажете? — спросил Ермак ледяным голосом. — Как вы его пропустили?

Старший из часовых, худой парень с рыжеватой бородкой, переминался с ноги на ногу.

— Мы… приняли его за Савву, Ермак Тимофеевич, — сказал он и сразу взглянул на землю.

— Приняли за Савву? — Ермак не повысил голоса, но так, что слова будто стали тяжелее. — Вы на лицо хоть смотрели?

Казаки опустили головы вниз и ничего не отвечали.

Потом один все-таки сказал.

— Непонятно было, что это не он… Только когда достал что-то и фитиль поджег. Да и то, не сразу… Мы же на него не смотрели… Посчитали его своим… А он с окна сорвал пузырь и бомбу туда, внутрь… Мы ничего и сделать не успели. Кинулись к нему — но он крюк на стену, и туда. А потом грохнуло. Бомбу он бросил, бомбу…

Я подошел ближе.

— Как она выглядела?

— Круглая, — сказал старший. — Такая… глиняная, наверно. Или железная… Фитиль, как у пушки, горел с искрами, а потом — бух!

Он махнул рукой.

— Даже кафтан у него такой же, — вставил кто-то из толпы. — Ну как тут разглядишь в темноте?

Толпа зашумела. Кто-то выругался, кто-то пнул ногой землю.

Ермак окончательно оторвал у тела бороду и спросил у всех:

— Откуда он взялся? — спросил Ермак. — Кто его видел в городе?

Ответили не сразу. Потом вперед вышел один из купцов. Лицо — испуганное, будто боится, что и его в чем-то обвинят.

— Торговал сегодня на рынке… Мясом… А потом ночевать остался, сказал, что возвращаться по темноте не хочет… Раньше я его не видел, хотя всех тут знаю… Назвал себя Закиром…

Купец развел руками и снова спрятался в толпе.

Ермак постоял еще, не шевелясь, глядя на обугленный остов склада. Огонь уже погасили, но дым еще струился.

— Всё, — громко сказал он. — Разойтись по домам. До утра.

Народ переглянулся и быстро выбежал из острога. Многие из людей, наверное, побывали в нем впервые. Остались одни казаки.

— Что теперь с порохом? — вздохнул Мещеряк.

— С порохом? — Ермак глянул на черные балки, торчавшие из земли, как зубы. — Его нет. Утром будем думать. Сейчас — ночь. Всем отдыхать. Проверить всех купцов, кто у нас остался. Вдруг тут не один такой.

Утро выдалось хмурым. Ночь была тяжелая, тревожная. Думаю, никто толком не спал. Повсюду расхаживали часовые, но город все равно лежал настороженный, будто сам не верил, что проснется целым и в темноте не случится еще что-нибудь.

На рассвете Ермак созвал всех на совещание. Пришли все, кроме Черкаса. Он, несмотря на ночное происшествие, отправился на лодке в далекую Русь.

— Семен, говори, что у нас осталось, — сказал он.

Наш артиллерист сидел мрачный настолько, что дальше некуда.

— Всё, — сказал он. — Пороха больше нет.

В избе зашевелились и завздыхали. Не то, чтобы это никто не знал, но все-таки.