Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

государства снова выросла. То есть уменьшился контроль со стороны партии — и тут же степень влияния этого сословия полезла наверх. Что не так? Отчего номенклатурщики так жизнеспособны? И стоит ли тогда с ними вообще бороться?

Привлечь общественность? Но там против профессионалов будут работать любители. Органы правопорядка всё-таки должны заниматься преступлениями. Спецслужбы? Но так и до всеобщей цензуры и прослушки недалеко. Скрипя сердцем, пришлось прямо в Конституции указать их роль, а затем поменять законодательство. Осталось в тени лишь Информбюро. Да и там возможности слежки сильно ограничены — только после подписи первого лица государства. Так что лишний раз подумаешь — отвечать ведь придётся тебе. Даже после смерти. Ильич не боялся рисковать и быть жёстким. Такое впечатление, что иногда он шёл напролом. Отважный человек.

Машеров покачал головой. С кондачка эту проблему не решишь. Придётся привлекать умных людей. Пока только узкий круг. Создать закрытую комиссию и поручить подробно изучить явление. Подумать, как с ним бороться или… использовать. В конце концов, трансформировать можно что угодно. Решено! Сразу внутри отпустило. Цель обозначена, а работать они умеют!

— Подавайте машину. Едем в Кремль.

Информация к размышлению :

Номенклатура в СССР стала прото-правящим классом. Полноценный правящий класс определяется по частной собственности. И советской номенклатуре для закрепления своей власти и выделения в правящий класс фундаментально не хватало именно права собственности.

И как же удачно совпало, что именно этот вопрос для них разрешился с перестройкой и убийством СССР! Трансформация советской номенклатуры как прото-класса, который в позднем СССР откровенно ненавидели и открыто критиковали именно за номенклатурные привилегии (Ельцин, что иронично, поднялся именно на «борьбе с привилегиями») в полноценный правящий класс завершилась уже после освобождения от советских ограничений и условностей вместе с самим Советским союзом в 1990-е, когда вечерашние директора, комсомольцы и партократы завершили передел. Захваченная собственность превратила их в классический правящий эксплуататорский класс.

Тот факт, что вся советская элита была выходцами из народа, даже не возражение, поскольку идеально ложится в описываемую логику и историю событий: формирующийся с нуля новый правящий класс — это всегда «выходцы из народа», потому что кем им ещё быть? Все аристократические рода в самом начале имеют простого бандита. Дружина вождя-завоевателя после победы становится аристократией, а он королем. Постсоветская буржуазия, все бизнесмены, появившиеся после 1991 — они откуда взялись? Да из тех же хрущёвок, что и работники, чей труд они эксплуатируют — потому что откуда ещё браться элите в первом поколении? Либо внешний завоеватель, либо через расслоение существовавшего общества.

Классы определяются по отношению к собственности, а не по крови и месту рождения, поэтому буквально одноклассники в детстве в школе взрослыми могут оказаться в разных классах.

В СССР формирование первого поколения правящего класса шло точно в том же порядке, как везде в истории возникала аристократия и буржуазия: подрастающие дети сталинско-брежневской элиты уже были другого сорта, «мажорами» и приоритетными кандидатами на номенклатурные позиции — то есть, социальные лифты для выходцев из народа начали ограничиваться по высоте, верхние этажи стали заниматься по родству. Эта история стара как эксплуатация человека человеком: первое поколение self-made men «из грязи» закрепляло свои привилегии по наследству.

Чего советская номенклатура добилась, избавившись от СССР.

Что любопытно: это с левой точки зрения история делится на до и после 1991, а с точки зрения нарождавшегося правящего класса, это был непрерывный процесс, начавшийся с создания номенклатуры при Сталине, и закончившийся с завершением раздела и присвоения советского наследства к 1999. Распад СССР с их точки зрения лишь промежуточный шаг, чтобы войти в финал.

Даже буржуазные исследователи говорят, что бенефециаром советской системы был рабочий.

(вопрос из чата)

Поначалу конечно же да, а под конец стало ясно, в чём был подвох.

Во-первых, номенклатура ещё при Сталине начала получать привилегии, отделяющие её от народных масс — селясь в отдельных домах, дачи в отдельных поселках, дорога в машине с шофёром, отдельные больницы и даже отдельные магазины.

Это очень странная история при строительстве диктатуры пролетариата, потому что чиновник — такой же работник, как и инженер, и учительница. Но очень логичная для партократии: к чему чиновникаобособлять физически такими привилегиями от масс, если не для того, чтобы они почувствовали себя людьми другого класса, и в любой непонятной ситуации проявляли солидарность не с рабочим классом, среди которого больше не живут, а номенклатурой.

Это не значит, что вся многомиллионная партия в один момент превратилась в оборотней. Это процесс, который не был запланирован и сознателен, а развивался в логике созданных материальных условий. Партия постепенно идеологически сгнивала, постепенно меняясь изнутри. Может, в КПСС и в 1991 оставались подлинные коммунисты, но таких бы уже к рычагам не пустили. Да и после 1991 они себя как-то не проявили, так что были ли вообще коммунисты в Коммунистической партии в 1991 году — вопрос.

Во-вторых, улучшение положения советского рабочего было значительным, но ограниченным в критически важных аспектах: политическом и вытекающим из него временным. Дело в том, что компартия действительно работала на улучшение материального положения народа, но одновременно отбирая политические права и возможности, забрав всю власть себе (партия, дай порулить!)

Один из самых ярких примеров — уничтожение независимости профсоюзов, которые при СССР из инструмента политической борьбы превратились в профанацию с упором, опять же, на чисто материальные ништяки.

Отбирать политические инструменты у рабочего класса — это очень странное действие в логике строительства диктатуры пролетариата, прямо в обратном направлении от этого. Но вновь абсолютно логичное при строительстве партократии.

Занятно, что в тот же исторический период профсоюзы как политическую силу практически уничтожили в США. Интересное совпадение практик в отношении рабочего класса для режимов, которые должны быть противоположностями именно по отношению к рабочему классу. Парадокс, однако, исчезает, если предположить, что советская партократия видела себя не частью, а антагонистом рабочего класса так же, как и американская буржуазия.

В итоге, хотя идеологическая деградация и нарастающий отрыв номенклатуры от народа шли на глазах у советского народа и даже сатиризовались в медиа и культуре, помешать этому сытым и обутым, образованным и спать в отдельной квартире уложенным, но политически разобщённым, атомизированным советским рабочим было нечем.

И даже когда номенклатура начала переход к возвращению частной собственности, советский народ ничего не мог поделать: протестующих были миллионы, но это была не одна политическая сила, а миллионы единиц, лишенные возможностей и опыта самостоятельной низовой организации той самой партией, которая