Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

«Благодарю за удачно выполненное задание!» — сказанные полковником слова шлейфом развивались за спиной, не желая покидать голову. Я старался не обращать на них внимание, продолжая твердить про себя: «Я ничего не чувствую. Не чувствую! Мне плевать». Только мне не было плевать…

Прошлепав босыми ногами в кухню, я налил стакан воды и вернулся обратно, присев на кровать Тая. Комнату заливал холодный лунный свет, просвечивающийся сквозь не задёрнутые занавески. Не включая лампы, я посмотрел на лежащие на кровати вещи. Все было точно также, как в то утро, когда мы последний раз покинули комнату вместе. На тумбочке стоял полупустой стакан, рядом лежал том Джека Лондона в потрепанном переплете.

Я постоянно останавливал себя на том, что стоит мне повернуть голову, я увижу, как он, сидя на кровати, строчит ей очередное письмо.

Как я мечтал подойти и дать ему в морду за то, что оставил меня.

Но он был мёртв.

А я жив. Из-за него. Благодаря ему.

Опустившись на его кровать, я откинул голову на спинку, снова расчесывая привычную рану…

Память вспыхнула ярким светом событий трехмесячной давности. Перед взором мелькнули карие глаза друга, его легкая улыбка, которая всегда казалась немного грустной.

— Дай сюда, придурок, — попытался вырвать Тай у меня из рук собственное письмо, но я был быстрее. Я всегда был быстрее.

Я вскочил на кровать, поднимая лист вверх.

— Перед моими глазами до сих пор твой образ! Я помню каждое мгновенье, что мы провели вместе: как ощущал запах твоего тела, как прислушивался к твоему голосу, смотрел в глаза и не мог насмотреться… — я изобразил удар в самое сердце. — Не удивляюсь, почему она так и не приехала. Да ты чокнутый сталкер. Даже меня пугают твои письма!

— Очень смешно, — вырвал из моих рук помятую бумагу Тай и попытался ее разгладить. — Чем умничать, лучше бы помог.

Он плюхнулся обратно за стол и принялся грызть колпачок на ручке. Я спрыгнул с кровати, оперся локтем на его плечо, прикидывая как «это» переписать так, чтобы слова не выглядели бредом сумасшедшего преследователя невинных дев и, постучав по его макушке пальцем, произнес:

— Короче, пиши…

Я взял в руки стопку его личных вещей и разложил на кровати. Провел пальцами по холодному металлу жетона, расстегнул цепочку и повесил рядом со своим. Поднял с покрывала роман «Мартин Иден», где между страниц книги словно закладка оказалось распакованное письмо от Виолы, выдвинул ящик стола, чтобы забросить его внутрь, но на полпути остановился.

Подошел к окну и начал писать ей ответ, даже не зная, зачем делал это. Иногда люди пишут то, что никогда не смогут сказать вслух. Я просто хотел, чтобы она знала. Знала и пожалела о том, что он ее так и не дождался, что мечтал об этом каждый день, уговаривая сквозь размашистые строчки приехать, но она упрямо не замечала назойливого старого друга. А может, просто считала, что он недостаточно для неё хорош? Я хотел, чтобы она почувствовала, кого лишилась.

Закончив, я запечатал конверт. На улице уже встало солнце. Почти не глядя, дошел до ближайшего почтового отделения, остановился... а потом выкинул письмо в мусорный бак. И вместо выплеснутого на бумагу хаоса слов отправил короткую телеграмму: «Тай погиб. Ник»

Глава 6. Виола

2016 год, мне двадцать один

Я вывернул на центральное шоссе и поддал газу. Автомобиль был модифицирован дополнительной турбиной, так что при каждом ускорении откликался низким звериным ревом. Арт с восторгом присвистнул.

— Не могу понять, чем ты недоволен? — развел он руками. — Крутая тачка, собственный черный, словно ночь, мотоцикл. Не удивлюсь, если у тебя еще и истребитель где-нибудь в секретном ангаре припрятан. — Кавано откинулся назад, сложив руки на груди и вздохнул: — Видел бы ты мое месячное жалование. Вот над чем реально поплакать можно.

Я не стал отвечать на его провокацию, а просто продолжил смотреть на дорогу.

— Если б не знал тебя как облупленного, точно бы решил, что ты в конец зазнался. Хоть бы раз поднял зад и сам приехал! — возмутился Арт.

Признаться честно, последнее время я действительно был паршивым другом. Из раза в раз приходилось придумывать очередной предлог, почему я не смогу вырваться. Сложно объяснить, по какой причине тебе запрещено покидать пределы одного города, поэтому закономерно, что Арт с Шоном от меня отдалились.

Я снизил скорость перед перекрестком, Арт наклонился к пассажирскому окну, выдохнул на стекло и нарисовал на белом облаке букву «А».

— Как у Шона дела? Давно его видел?

Светофор переключился на зеленый, и я вернулся взглядом к дороге.

— На прошлой неделе. Да вроде в порядке, — пожал он плечами. — Ты же знаешь Рида. Он никогда не будет ныть, даже если все вконец плохо. — Я кивнул, хотя от этого на душе легче не было. Мы планировали встретиться, но я не мог найти в себе силы развлекаться после случившегося.

Арт продолжил что-то болтать про двух других стажеров, с которыми попал в один отдел, а я молча вел машину, практически не вслушиваясь в его слова.

— Не, ну скажи, какой идиот полезет в богом забытый Лидс, чтобы грабить там ломбард? — Арт пихнул меня локтем и широко улыбнулся, ожидая реакции на свой подкол, и я понял, что выпал из рассказа, пропустив начало. — Ну вот и я говорю, что залетный. Видел бы ты того парня. Весь в наколках, на голове гнездо из дрэдов, как огромный паук, решивший мозг сожрать. Я почему-то сразу подумал, вот бы Максфилд увидел этого типа, его бы хватил удар, — рассмеялся он.

Я тоже вспомнил стерильный порядок на столе и в кабинете полковника, наши идеально белые воротники и выглаженные стрелки парадных брюк. И тут меня осенило!

— Арт, ты прав! Ты чертовски прав! — воскликнул я.

— Знаю. Я всегда прав, это вы вечно не слушаете старого мудрого Арта! — довольно хмыкнул он, повернулся и поднял бровь. — А в чем?

Убедить брата я не смог, значит, нужно действовать в обход. Пусть у него была власть, зато у меня — настойчивость и упрямство. И хотя на моей стороне оставалась лишь сила творческой импровизации, именно она, как говорила мама,