Пятна - Николай Дубчиков

– Тихо, Санек. Без нервов. Пока к нам не лезет, просто наблюдаем…

– Все равно в темноте не попаду. Далековато. Прикройте, я поближе подкрадусь.

– Куда?! – Михаил Ильич схватил Тарана за ворот майки и удержал на месте, – сказал же, наблюдаем.

– А если он ребенка ищет?

– Тогда не трещал бы на всю округу, а тихонько подкрался. Вдруг это хозяин? Вон смотри, кажись к дому подошел.

Тусклый лунный свет отразился от шлема. Байкер постоял немного в нерешительности, а затем достал карманный фонарик и посветил по сторонам. Под тяжелыми мотоботами скрипнули деревянные ступени, входная дверь послушно открылась.

– Если это хозяин, то сильно расстроится, что мы ему замок выломали. А если левый, то наоборот порадуется, что самому возиться не пришлось.

– Замок не починишь, но там шпингалет остался. Изнутри запрётся, врасплох не возьмём. Давай, Санёк, знакомство до утра отложим. Ты повремени в город бежать, сначала тут проясним ситуацию.

– Если грохнуть его, то ничего прояснять не придется.

– Мы же не головорезы. Вдруг знакомство полезным окажется? Нам союзники теперь еще больше чем раньше нужны, – Историк посмотрел на диван, где спал ребенок, – а врагов нажить – дело не хитрое.

– Утром так утром.

Прошло полчаса. Байкер закатил мотоцикл в дом и больше не показывался.

– Иди, Санёк. Досыпай. Этот товарищ до рассвета точно здесь проторчит.

Швец не спорил. Он растянулся на кровати, закрыл веки, и ночь пролетела как одно мгновение.

– Вставай, храпун. Светает. Проверим нашего соседа.

– Уже…? Фух, сейчас, две минуты. Глаза разлепить не могу.

Стояли тихие предрассветные сумерки, когда ночные звери и птицы уже отправились на покой, а дневные еще не проснулись. Историк с Тараном подкрались к соседскому дому и заглянули в окно. Байкер лежал на кровати, но впотьмах сложно было его рассмотреть. Швец осторожно подергал дверь:

– Заперто.

– А ты думал?

– Ну, я так, на всякий случай. Давайте стекло выбьем и скрутим его, пока в себя не пришел?

– Угомонись ты, Чак Норрис.

– Он может до обеда спать. Так и будем подглядывать за ним всё утро?

На этих словах незнакомец пошевелился, потянулся и свесил ноги с кровати. Через минуту раздался легкий скрежет шпингалета. Байкер вышел на крыльцо, понюхал воздух, а затем быстро пошел к туалету на противоположном конце участка.

– Стоять! Мордой в землю! Лежать, я сказал!

Таран со злобной рожей выскочил из-за угла и заорал таким жутким голосом, что противник от страха сделал всё наоборот. Он развернулся и бросился бежать обратно, но Михаил Ильич отрезал путь к отступлению.

– Не дури, парень! Делай что говорим. Ты кто, откуда и зачем здесь?!

Теперь незнакомца можно было спокойно рассмотреть. Таинственный ночной сосед оказался почти мальчишкой, на вид чуть старше Сашки. Невысокий, но крепко сбитый и жилистый. С густой шапкой черных, давно нестриженых волос, смуглой кожей и кавказским профилем.

– Я переночевать только. Сейчас уеду.

– И куда собрался? – гаркнул Швец.

– В Краснодар. Брат там. К брату еду.

Это заинтересовало Историка:

– В какой он общине?

– Не знаю.

– А как ты его тогда найдешь?

– Если жив, то найду, – уверенно отчеканил парень.

Он стоял в одной майке, трусах и высоких мотоциклетных ботинках. В левой руке держал длинный нож. Правую сжимал в кулак. Михаил Ильич видел, что пленнику позарез нужно справить утреннюю нужду, особенно после страшного крика Тарана. От такого и медведь мог обделаться, не то что человек.

– Отлить можно?

– Бросай ножик, дальше того дерева – ни шагу, – сжалился Историк, – но мы с тобой еще не закончили. Смотри без выкрутасов.

Когда байкер пристроился у яблони, Сашка прошептал:

– Вот бы нам его мотоцикл. Я бы живо на базар скатался.

– А ты умеешь водить?

– Нет. А что там уметь? Газ, сцепление, тормоз, научусь поди…

– Мне не нравится что ты задумал.

Сашка замотал головой:

– Не, я же не предлагаю мочить его. Запереть просто на пару дней. А я когда вернусь, то отпустим восвояси.

– А если ты по дороге шею свернёшь? Мотоцикл – не игрушка. А ты глянь, какой нож у него. За такой посадить раньше могли, на вид ручная ковка.

– Витька похожий на базаре купил. Это его не спасло.

Незнакомец закончил дело и повернулся. Вел он себя спокойно, послушно, но при этом сохраняя достоинство.

– Тебя как звать-то?

– Аланом.

– Пятна? – спросил Михаил Ильич.

– Нету.

– Поверим на слово. Всё равно обниматься не собираемся. Вот что, Алан. Нам твой мотоцикл нужен, на время. Мы видели, как ты вчера приехал, могли запросто убить тебя ночью, да и сейчас можем. Но мы – нормальные люди, поэтому хотим договориться по-хорошему.

– Зачем он вам?

– Съездить в Краснодар, на рынок. Купить кое-что редкое.

– Мне тоже на рынок надо. Могу вам купить.

– А ты местный разве?

– Нет. Из Осетии. Но Краснодар я знаю. Раз пять там был, – гордо подчеркнул свою осведомленность Алан.

Сашка усмехнулся:

– Ага, уедешь, и видали мы тебя.

– Ладно, берите мотоцикл, раз не верите. Ключи в доме. Что я сделаю? Вы всё равно заберете, раз решили.

Историк почувствовал себя глупо. Взять транспорт они не могут, пленника отпустить тоже не хотят.

«Лучше уж пешком, втихаря в город пробраться. С этой тарахтелкой внимание сразу привлечешь, а удрать не сможешь. Из нас мотоциклисты как из бегемота космонавт».

Пауза затянулась дольше положенного, а Михаил Ильич не знал, что выбрать в этой ситуации: «кислое» или «холодное». Но тут ему пришла идея, как выгадать время:

– Сань, проверь домик нашего соседа. А мы с ним тут покумекаем.

Алан чуть приуныл, догадываясь, что сейчас лишится последних скудных запасов. Но он был готов идти в одних трусах, лишь бы отпустили живым. До цели оставалось всего чуть-чуть, и только эти двое «дачников» стояли на пути.

– Как в Краснодаре сейчас?

– Тоскливо. Ты когда в последний раз там был?

– Два года назад.

– Так-так, до карантина, значит. Хм, город теперь совсем другой. Нормальной власти толком нет, своего рода Махновщина установилась.

– Это как?

– Кто посильнее оттяпал землицы кусок и на ней свою общину строит. В одиночку там не выжить, надо прибиваться к кому-то. Порядки их соблюдать, значит.

– Мне только брата найти, – как заветную мантру повторил в очередной раз Алан.

– А кем он работал? Где жил до эпидемии?

По глазам парня читалось, что эту информацию он хотел сохранить в секрете, но всё-таки признался:

– Жил на проспекте Чекистов. А работал… хм… в ФСБ он служил.

– В ФСБ? Даже не знаю, осталась ли еще такая служба, – задумался Историк, – по мне раз порядка нет, то и силовиков нет. От полиции одна видимость, про пожарных и скорую помощь вообще молчу. А как у вас там в Осетии?

– Терпимо. Я из маленького села. К нам и раньше редко кто приезжал, поэтому больных мало. Моя семья уцелела. Только вот брат пропал, связи нет теперь. Я сказал, что поеду искать. Старейшины отпустили.

– Рисковый ты парень, – уважительно протянул Михаил Ильич, – а на что ты жить там собрался?

– Товар есть. Ножи. У меня дядя – кузнец, таких ножей больше никто не делает. На базаре продать хотел. Не отбирайте все, оставьте мне несколько.

Борода Михаила Ильича возмущенно скривилась:

– Нам чужого не надо. Мы больше на ружья полагаемся, чем на ножи. А ты что, без огнестрела поехал?

– Был ствол…, но пришлось бросить. Долгая история. Руки можно опустить? Затекли.

– Медленно и без резких движений.

Алан облегченно выдохнул. Дела налаживались, «соседи» оказались, вполне адекватными людьми. Историку новый знакомый тоже приглянулся:

– Ты парк рядом со стадионом «Краснодар» знаешь?

– Парк Галицкого? Конечно, брат нас туда всегда гулять возил.

– Там теперь большая община. Их так и кличут «парковые» или «стадионщики». Они рынок держат. Там свои ножи продашь, если пустят.

– А почему не пустят?

– Контроль строгий. Каждый сантиметр кожи рассматривают, чесоточника и пристрелить могут.

– У меня нет пятен, – насупился Алан, точно ребенок, который говорил правду, а ему упорно не верили.